Друг моего отца

Понюхала, прикрыв от счастья глаза.

– Это тебе, – скромно улыбнулся Арман.

– Мне можно её взять? С собой? – И хотела пошутить: или это тоже часть программы? Но не успела.

– О, господи! – неожиданно психанул он. – Ты с какой-то другой планеты что ли? Или строишь из себя полную дуру? Да что с тобой не так? Хочешь сказать, что такие бабы ещё бывают? У которых в глазах слёзы от вида розы? – Он резко выдохнул. И так же стремительно подошёл. – Ты серьёзно, Ян? Можно ли тебе её взять? – он выхватил розу у меня из руки, переломил и отшвырнул.

– Зачем ты так? – встала я, ничего не понимая. И что только что было счастьем, словно полоснуло по живому.

– Зачем? – его прямо трясло от гнева. – Затем, что это просто срезанный цветок. Просто цветок. Он через день всё равно погибнет, завянет. Это всё хуйня, понимаешь. Деньги, подарки, цветы. Хочешь я куплю тебе ведро, пять, двадцать вёдер? Все цветы в этом городе? Хочешь?

– Нет. Не хочу, – покачала я головой. – А что не хуйня?

– То, что я хочу купить тебе все эти сраные цветы. Или не цветы. Сделать что угодно, чтобы ты не смотрела на меня так. Больше не смотрела.

– Как?!

– Как испуганный зверёк. Блядь! Я даже объяснить тебе этого не могу, – схватился он за волосы. – Ты же снова расплачешься, испугаешься.

– Чего?

– Иди сюда, – подтянул он меня к себе. И положил мою руку на свой пах. – Вот этого. – Он сжал мою руку на члене. Я затаила дыханье. Он был такой большой, такой… твёрдый. Но я его совсем не боялась, если он об этом. – Это называется стояк. У меня на тебя теперь непрекращающийся стояк, понимаешь? А ты вздыхаешь над какими-то картинами, плачешь от вида розы. Ну вот, опять, – он пристально посмотрел в мои испуганные глаза, убрал руку и отвернулся.

– Арман, – смотрела я на его спину.

– Забудь, – поднял он руку. – В любом случае это не станет твоей проблемой. Это моя. Тебе ничего не грозит."

"И, может быть, в прошлый раз я и промолчала. Но не хочу, чтобы и сейчас он что-то неправильно понял.

– Я не притворяюсь, Арман. Не притворяюсь. Да, наверно, я странная. Доверчивая. Наивная. Не разбираюсь в людях. Не знаю, что такое стояк. Не понимаю, когда мне говорят правду, а когда дурят. Я многих вещей не понимаю.

Он медленно развернулся, хрустя песком.

– Например?

– Например, почему дружбу измеряют деньгами. Как можно сегодня любить, а завтра не любить. И я, если вдруг тебе это интересно, я не умею бороться, сопротивляться, настаивать на своём. Я из тех, что дают – бери, а бьют – беги. Ни к чему не приспособленная, несовременная, если хочешь, забитая. Если ты скажешь: принеси – я принесу. Скажешь: хочу – я отдам. Скажешь: уходи – уйду.

– Яна, – поднял он руки, словно сдаваясь. – Я не о том. У меня и в мыслях не было тебя…

– А я о том, – перебила я. – Я не боюсь ни тебя, ни твоего стояка.