Друг моего отца

Даже после того, что случилось. Хочешь – возьми. Я не буду сожалеть.

– Почему? – удивился он.

– Потому что мне – не о чем. Но, знаешь, ты не прав. За свою жизнь я хорошо выучила только одну истину. Деньги – не хуйня. А бедность ломает людей похлеще богатства. Нужда никого не делает сильнее и ничему не учит. Наоборот, если ты бедный, значит слабый, беззащитный, бесправный. Деньги они словно доспехи, кожура, скорлупа. Плотный кокон из дорогой одежды, сытной еды и удовольствий. Это настоящая броня, когда есть на что купить адвоката, лекарства, лечение. А бедный – как жалкое тельце моллюска без раковины. Всё, что у меня было – это я, карандаш и блокнот, а потом подержанный айфон. А у бабушки – телевизор. Книги для меня были в библиотеке, потому что они тоже стоят денег. Интернет – в институте, компьютер нам купить было не на что. Да, я замкнутая, потому что нужда молчалива. И пусть я не умею улыбаться и веду себя как-то не так, но это не значит, что я ничего не чувствую. И что мне всё равно с кем. Только дело ведь не во мне – в тебе.

Я подняла брошенную розу.

– Во мне?

– Да. Мне не нужны все цветы, Арман. Мне не нужны другие… цветы, – отряхнула я с лепестков песок. – Я возьму этот. Единственный. Пусть сломанный, плохой или грязный. Но тот, что достался мне.

– О, боги! – он зарычал как раненый зверь. – Я понял. Да, я понял. Нет, я не выбросил тебя как этот сломанный цветок. Яна, нет. Я виноват. Очень виноват. Но я позвал тебя сюда не для того, чтобы вымаливать прощение. Я просто хотел тебя снова видеть. Тебя. Снова. Только не спрашивай: почему.

А ты думаешь, я здесь почему? Почему так проняла меня эта роза? Только ничего ты не понял. Это не я, ты – этот сломанный цветок. Но я не могу тебе этого сказать: насколько ты для меня на самом деле дорог.

– Тогда ты лучше, чем я, – сделала я шаг к нему. – Знаешь, зачем я пришла сюда? – Уверенно посмотрела в его жёсткое лицо. – Хотела тебя по… – и вдруг запнулась, увидев его губы. Его упрямо сжатые, тысячу раз нарисованные, такие знакомые, такие любимые губы. – По…

– Поцеловать?!

Глава 14. Арман

Сердце ухнуло куда-то к чертям собачьим. Даже в такой малости. Глупости. Мелочи. И то я вынужден ей отказать.

– Ян, прости. Но я… я никого не целую, – закрыл я глаза. Провёл рукой по лицу. Выдохнул. Да что же за проклятье такое. Ну почему, я не хочу, а всё время делаю ей больно. – Это не из-за тебя. С того дня как погибла моя жена, я никого не целую.

– У тебя была жена? – удивилась она так, как будто всё обо мне знала, кроме этого.

– Очень давно. Восемнадцать лет назад.

– Ты её любил?

– Очень.

– А что с ней случилось? – не унималась она.

– Её убили. Застрелили. Из-за меня. Видишь, я всем приношу одни несчастья, не только тебе, – горько усмехнулся я.

Но она глянула как-то странно.