Монашка и дракон

 — Ты решила меня исповедать? А Святой Папа дал тебе такое право?

— Это ведь не связано с криком Мелюзины, — сказала она, совершенно игнорируя его слова. — Вы чувствуете, что вам грозит опасность?

— Опасность? Мне? А ты почему спрашиваешь? — он без труда освободил руку из судорожной хватки Виенн и сжал ее плечо, поглаживая, лаская. — Ты переживаешь за меня? За чудовище? За жестокого дракона?

Под его рукой она затрепетала, как пойманная в силок перепелка. Гидеон наслаждался ее волнением, упивался им. Дивная, дивная и замечательная игра!

— Зачем вы это делаете? — выговорила она с трудом.

И он ответил, придав голосу волнующую бархатистость:

— Наверное, потому что ты мне нравишься. Наверное, потому, что мне тебя хочется…

Она испуганно вскинула глаза, и Гидеон не смог больше сдерживаться и поцеловал ее. Поцелуй — это не страшно, монашескому целомудрию это не повредит. Но так хотелось почувствовать ее ближе, попробовать ее на вкус. Только попробовать — и сразу отпустить. Просто проверить, просто поцелуй, просто забава…

30. Змей в постели (часть третья)

Разумеется, поцелуй получился коротким, как полвздоха, потому что монашка вздумала сопротивляться, но Гидеон успел почувствовать и огонь, и нежность, и сладость ее рта. Никогда еще он не пробовал на вкус ничего более сладкого — мед и молоко… мед и молоко — припомнилось ему совсем некстати… А к чему тут Писание?!.[1] Ведь это всего лишь игра…

Монашка вздумала сопротивляться, но Гидеон мигом пресек эти попытки, навалившись на нее и перехватив ее свободную руку за запястье. Вторая рука Виенн копошилась где-то у него под боком — пытаясь оцарапать, но безуспешно. Прижав девушку к постели всем телом, Гидеон опять поймал ее губы и скользнул языком, принуждая открыться ему. В этот раз Виенн не удалось увернуться, и Гидеон оторвался от нее, когда она совсем задохнулась и застонала, умоляя о пощаде."

"— Видишь, все не так страшно, — зашептал он, тоже тяжело дыша. — Чего же ты боишься?

Виенн дрожала, глядя на него в упор.

— Не надо бояться, — он медленно отпустил ее руку, медленно провел пальцами от запястья до плеча и затеребил вязки на платье девушки. — Я ведь не делаю тебе ничего плохого… Это как игра в шахматы… Сначала твой ход, — он потянул вязку, потихоньку распуская шнуровку, — а потом мой…

— Вы уверены? — ответила она прерывистым шепотом, не отрывая от него взгляда. — Мне кажется, вы двинули вперед все фигуры разом, сбросив мои с доски.

— А вот и ошибаешься, — Гидеон снова завладел ее рукой и прижал к своей щеке. — Сделай свой ход, сестра Виенн… Мне так нравится, когда ты прикасаешься ко мне… Для этого я даже пошел на маленький обман…

— Неправда, вы хотели посмеяться надо мной, — упрекнула она, но руки не отняла.