Мой невозможный дракон

Рафаэль протянул руку, на миг я зависла, рассматривая сильные красивые мужские пальцы и вспоминая ту другую руку подростка… Раф таким же жестом протягивал ладонь, и всегда, полная радости, я вкладывала в нее свою.

— Леди? — сдержанный голос Рафаэля — другого, не моего теплого искреннего друга.

Я очнулась, вложила свои пальчики в большую прохладную ладонь, его высочество мягко увлек меня на собой, а в следующее мгновение закружил по паркету.

Я не смотрела на Рафа, чувствуя растерянность, уставилась на золотую пуговицу военного мундира, как раз расположенную на уровне моих глаз.

— Вам нравится бал, леди Оринис? — вежливо поинтересовался друг детства.

— Нравится, ваше высочество, — не менее вежливо ответила.

— А что нравится больше всего?

— Мне все нравится, ваше высочество.

Рафаэль вдруг почти отпустил меня, следуя движению в танце, и плавно вновь вернул в объятия.

— Что-то же должно не нравиться? — улыбнулся он уголком рта, что я заметила, но вновь быстро опустила глаза.

— Почему же? После закрытого пансиона это невозможно, ваше высочество, — тихо ответила.

— Вам не нравилось в пансионе?

— Не нравилось, ваше высочество.

Чтобы не нервничать, беседуя с Рафаэлем, искоса наблюдала за танцующими парами и за теми, кто в данном танце не участвовал, за мужчинами-драконами, драконессами и обычными людьми — лордами и леди.

И что же я обнаружила?

Все девушки-человечки, как пренебрежительно отзывался о нас Гарольд Мэлвис, были одинаковыми. В белых воздушных платьях, с похожими прическами и опущенными вниз взглядами. Скромные, тихие, сдержанные, идеально воспитанные. До оскомины на зубах. До раздражения.

Драконессы же — все без исключения — в ярких совершенно потрясающих нарядах, часто в цветах клана, к которому принадлежали. Гордые и красивые, они мелькали перед моим взором с высоко поднятыми головами, высокомерными взглядами и смелыми улыбками. В том числе и девицы, у которых, как и у меня, был сегодня дебют.

Это что же получается? Его величество ужасный и могучий этикет, правила которого невероятно бесили меня, которые сдерживали у человеческих девушек все чувства, желания, регламентировали каждый шаг и чих, все то, чему они по шестнадцать лет жизни учились в закрытых пансионах, должны соблюдать только человеческие девушки?

— Что-то случилось? — сухо поинтересовался Рафаэль.

— Почему вы так решили? — осторожно уточнила, поднимая взгляд на принца.

— Вы вдруг нахмурились, закусили губу, и я почувствовал, что вы не рядом со мной, а где-то далеко.

— Простите меня великодушно, ваше высочество, — потупилась, залилась румянцем. — Я просто волнуюсь в вашем присутствии и постаралась отвлечься, думая о другом.

— На самом деле ничего страшного, — спокойно отозвался Раф, — только мне стало интересно.