Дозоры

Секунду или две ничего не происходило, потом один из оборотней поднялся, сделал шаг, другой…

– Пошли! – коротко бросил Качашкин."

"Первым из зарослей выступил Гущин. Воздев руки на уровень головы или чуть выше, он заворчал, и вышло это совсем не страшно и даже комично – лысый дядечка вышел поиграть с трехлетним ребенком: «У-у, напугаю, напугаю!» Однако в тот же миг, на ходу, он начал трансформацию; клыков Евгению отсюда было не разглядеть, а вот когти буквально на глазах вытянулись и стали чуть ли не длиннее пальцев. Оборотни были явно озадачены, они уже все оказались на ногах, но как реагировать на вампира, если человеческая память ничего подобного им предложить не может, а обострившееся звериное чутье подсказывает, что вот это, движущееся к ним, живым не является? Не прогнали бы Харламова, послушали бы его хоть пять минут – глядишь, были бы готовы к тому, что существует такая вот нежить. Впрочем, первый из поднявшихся мешкал лишь мгновение, сориентировался и пулей рванулся навстречу Гущину. Был момент, когда казалось, что они столкнутся лоб в лоб, но за шаг до контакта произошло то, о чем предупреждал Харламов и во что верилось не до конца. Тело геолога вдруг брызнуло во все стороны, будто его в клочья разорвало гранатой или заклятьем, однако частички не попадали на землю, а затрепыхались в воздухе, словно большие черные бабочки. Взвыв, Гущин широко махнул руками, будто хотел обнять разом все порхающие клочки, но они юрко скользнули слева, справа и сверху, обогнули вампира и сгруппировались за его спиной в стаю… или рой? Возле костра и у тентов произошло движение, с заполошным хлопаньем крыльев в черное небо взметнулись еще четыре таких же роя.

Оперативник вышел из укрытия с подвязанными на обе ладони «Катюшами», древними заклятьями, получившими новое имя после Великой Отечественной: всем, кто прошел войну, маленькие светящиеся шарики, срывающиеся с пальцев один за одним, напоминали миниатюрную модель реактивного миномета. Но при всей несерьезности размеров, особенно если сравнивать с классическим файерболом, магическая «Катюша» могла произвести не меньшие разрушения, нежели легендарное оружие. Разве что шума при ее использовании неизмеримо меньше.

Будто в ответ на эту мысль слева оглушительно грохнул выстрел. Трепещущие на фоне темного леса и беззвездного неба рои бабочек отпрянули. Угорь коротко глянул влево, затем посмотрел внимательнее. Будь ситуация иной, он бы расхохотался – из подлеска выдрался Харламов с огромным светящимся сачком на замахе. Логично: раз есть бабочки – должен быть и сачок.