Дозоры

За совершенные преступления оборотни подлежали уничтожению, но какой же Темный не попытается спасти, защитить своих, предупредив, снабдив информацией и сокрыв этот факт от Светлых?

В результате Харламов едва унес ноги, потому что ни о каких Иных геологи знать не знали, и знать не хотели, и на Великий Договор плевали с высокого кедра, и вообще считали себя единственными и неповторимыми, а в ответ на предупреждение ведьмака набросились на него всем скопом."

"В то время, пока областное руководство Дозоров выясняло отношения и пыталось прийти к согласию, летучие мыши, раздразненные неудавшейся охотой на Харламова, напали еще дважды. Следующей по очереди жертвой стал Темный шаман, живший в лесной чаще последние лет сорок. Шаман, по слухам, был слабенький, но дикие звери и агрессивные борцы с предрассудками из числа людей все сорок лет послушно обходили стороной его землянку. А тут вот такая незадача: ни охранные заклятья, развешанные вокруг буквально на каждой сосне, не уберегли его, ни поспешное бегство в Сумрак. Той же ночью, видимо, не насытившись, оборотни атаковали медицинский автомобиль, направлявшийся в одну из деревень по случаю острого приступа аппендицита. Водитель и врач погибли, не проехав и половины пути, и произошло это так близко от города, что волосы вставали дыбом: если оборотни разведают, протопчут дорожку до густонаселенных районов, жертв станет гораздо, гораздо больше.

Произошло это прошлой ночью, подробности стали известны к полудню, и действовать было решено незамедлительно, не дожидаясь подкрепления из области.

В тайге, казалось, было градусов на десять холоднее. Ветер шипел в высоких кронах кедров, шершавые стволы поскрипывали, ухала вдалеке ночная птица, и вместе это все складывалось в какую-то дикую древнюю песню, которая испокон веков заставляет людей поеживаться, затравленно озираться или застывать от первобытного ужаса перед дремучим лесом. Там, в дебрях, в самой чаще, неведомой силы гораздо больше, чем можно подумать, потому-то и старается простой человек держаться подальше от ночной тайги, инстинкты подсовывают ему не образы волков и медведей, а ощущение чего-то еще более опасного, таящегося среди вековых деревьев, чего-то настолько ужасного, что не под силу осознать разумом. В поисках этой силы уходят в леса шаманы и ведьмы – кто-то находит, а кто-то бесследно исчезает.

Под ногами чавкал все тот же холодный кисель, что и на подходе к лесу, однако разглядеть его здесь было нельзя – по земле стелился густой туман, и Евгению, лавировавшему меж стволов, уворачивавшемуся от тяжелых лап елей, приходилось ступать наугад.