Новогодний Дозор

Однажды Матильда проснулась среди ночи, дочка спала и кормилица тоже, она подошла к окну, отдернула тяжелую душную штору, вдохнула весенний запах сырой земли и поняла, что совсем не помнит принца.

Да и себя прежнюю она позабыла. Все, что составляло прежде ее жизнь, ушло, сгинуло, потерялось. Крылатые бабочки-мечты были засыпаны снегом прошедшей зимы, а оттаяв по весне, обернулись кучкой серого праха. Повседневные хлопоты съедали день за днем, дочка росла, королевство тощало. Явились банкиры с закладными и маленькой, но боеспособной армией, стрельнули из пушечки по воротам, снесли узорную решетку и добились королевской аудиенции. Свекор после их визита слег с инсультом, ишиасом и сенной лихорадкой, а большой лес с дичью отошел к соседнему королевству, и луга за лесом – тоже. Если бы принц был дома, ахала свекровь, он бы не допустил. От принца за все время не пришло ни весточки.

Он явился к Рождеству следующего года, грязный, завшивевший и злой, ничуть не похожий на прежнего галантного баловня. Принц потребовал от жены – вина, пожрать, интимных ласк прямо в ванне, куда она засунула его мыться, и снова вина. Автоматные очереди прошлись по его телу крест-накрест, оставив страшный след, и еще у него плохо двигалась левая нога. Прошел месяц, другой, а принц продолжал пить, и как-то раз Матильда поймала себя на ужасной мысли – лучше бы не было на нем в тот день бронежилета, тогда пули перечеркнули бы его жизнь, но не ее. Женский инстинкт толкал ее бежать, но поздно – она снова была беременна. Жизнь превратилась в кошмар. Король впал в слабоумие, королева позволяла сыну все, принц не просыхал, слуги сбежали, в бальной зале пьяные ветераны рубились на шпагах и непотребные девки плясали голыми."

"Собутыльники мужа доели остатки королевства быстрее, чем терпеливые кровососы-кредиторы. Года не прошло с его возвращения, а от всех земель у королевской семьи остался в собственности лишь сад с дворцом и хозяйственный двор. Матильда доила корову, когда начались схватки. Она родила на сене, мычание и чавканье скотины мешалось с ее стонами, и ребенок снова оказался девочкой – хотя теперь это было неважно. Наследство истаяло, как призрак несбыточного счастья. Едва Матильда смогла ходить, она ушла из дворца. Младшая дочка висела у нее за плечами, старшая топала рядом, немного золота, украшений и облигации были зашиты в подол коричневого, не привлекающего взоров платья. В городе она наняла экипаж и уехала в другую страну – благо другие страны теперь начинались сразу за порогом.

Дворец сгорел в ту же ночь. Матильда узнала об этом из газет. Живых не нашли. Она подумала и надела вдовий чепец, так было правильно.