Кредит доверчивости

Это чувство может привести к непредсказуемым осложнениям как в личной жизни, так и в работе.

— А если я уволюсь из банка, вы примете мое приглашение на ужин?

— Не уволитесь.

— Да, теперь я понимаю, почему вы судья.

— Почему?

— Вам невозможно врать.

— Это комплимент?

— Наверное, да. Но такой я делаю впервые.

— Мне нравится, что вы говорите правду. Я тоже такого комплимента никому не делала.

— Значит, квиты. Жаль, я привык лидировать в комплиментах.

— Скажите, Андрей… — Я на минуту задумалась, так как представилась блестящая возможность повернуть разговор в русло, которое меня волновало. — Только правду, раз уж начали… По чесноку, как говорит моя дочка. Вы, не как представитель банка, а по-человечески, действительно считаете, что Малышев должен платить эти безумные проценты?

Троицкий поскучнел, потарабанил пальцами по столу и сказал с ноткой официальности:

— Да, считаю.

— И нет ни малейшей несправедливости в том, что условия договора в чем-то напоминают бандитский счетчик?

— Лен, — засмеялся он, — если бы не этот «счетчик», нам вообще никто ничего бы не вернул! Проценты — хоть какая-то гарантия наказания за неплатежи. Хоть какой-то кнут! Иначе… — Он широко развел руки, видимо обозначая этим красноречивым жестом крах всех банков.

— Но ведь в данном конкретном случае можно его понять…

— Нельзя. Вот вы же не берете кредит!"

"— Как раз подумываю взять ипотеку. В вашем же, между прочим, банке!

— Ого, тогда милости просим! — Андрей, привстав, поцеловал мне руку. — С одной стороны… А с другой, я советовал бы иметь крупный первоначальный взнос. Тогда переплата будет не так высока.

— Вот именно, — пробормотала я. — Крупный первоначальный взнос… А еще я должна точно знать, что не заболею, не потеряю работу, не усыновлю пару детишек или не рожу их. Всех рисков не просчитать.

— Можно, я вам отвечу?

— Нужно.

Троицкий куда-то ушел и вернулся с огромным букетом бордовых роз.

— Я хотел сказать, что в вашем случае нет никаких рисков.

— Я поняла.

— Будет большой наглостью довезти вас до дома?

— Будет большой глупостью, если я с этим букетом спущусь в метро.

Он ослепительно улыбнулся и подал мне руку.

Шнитке сменили на Моцарта.

Можно было и на Шопена, но я попросила Моцарта.

— Я тоже люблю попсу, — одобрил мой выбор Троицкий.

— Я бы не рискнула назвать это попсой.

Мы поговорили немного о музыке, о литературе, о последних кинопремьерах. От одурманивающего запаха роз заболела голова.

К моему дому мы подъехали, уже когда наступили сумерки.

— Спасибо за вечер, — сказал Андрей и поцеловал мне руку.

— Забудьте о нем. Этого больше не случится.

— Я сделаю все, чтобы он повторился. Даже уволюсь с работы.

— Вы повторяетесь.

— Нет. Теперь я говорю правду.