По дороге могущества. Книга пятая: Лик Кальмуара.

Но я не останавливаю движение, а со взмахом вздымаю его над собой и со всей силы обрушиваю телом о землю, а потом делаю это ещё раз в обратном направлении, при этом разжимая пальцы. Его громадная стальная туша подпрыгивает вверх от удара и в падении переворачивается набок, но афилемский выродок уже подтягивает ноги и привстаёт.

Возвышаясь подобно горе, я источаю волны ненависти и надвигаюсь на него. И тогда из спины Балисса вылетают острые хлысты и вонзаются мне в грудь и живот. Рыча от бешенства, я сгребаю лезвия правой лапой, и, не обращая внимания на глубоко врезавшуюся в плоть сталь, рву хлысты на себя. Не удержавшегося конструкта швыряет прямо на меня и я с размаху вгоняю дриарилловые лезвия ему в спину, острия которых выходят с другой стороны его тела. Пространство пронзает искаженный механический вопль.

Искривив губы в кровожадном оскале, я вздымаю над головой тушу пронзенного врага и подставляю хлещущим ручьям крови свою морду. А затем замахиваюсь и с рёвом швыряю его в сторону города. Слетевшего с чёрных лезвий Балисса с грохотом крутит и бьёт по земле, но после очередного витка он останавливается, замирая железной грудой. Но уже через несколько мгновений живучая тварь, пошатнувшись, всё-таки поднимается на ноги. Сжимая в уцелевшей руке рукоять меча, тяжело дышащий Балисс несколько секунд смотрел на неотвратимо надвигающегося на него чёрного дракона, покрытого кровью и ошмётками собственной разорванной плоти, с левой стороны лица которого свисают лоскуты кожи и жил, оголяя кости белоснежного черепа.

И тогда он делает свой ход.

Громадный мегагомункул вдруг резко разворачивается и бросается бежать в сторону города.

Мои губы растягиваются в зловещей ухмылке.

Я вытягиваю в сторону правую лапу и призываю Вайнорию — маленький на фоне драконьего тела меч кувыркается в воздухе, блестя крохотным лезвием, но в следующее мгновение яркая вспышка обжигает глаза и покрытый неистово сверкающими разрядами молний меч увеличивается в размерах, соответствуя своему исполинскому владельцу.

Когтистые пальцы смыкаются на рукояти и я изо всех сил метаю клинок в убегающего Балисса — подобный метательному диску, стремительно вращающийся меч неотвратимо настигает ублюдка, и чёрно-синее лезвие словно замедляется перед самым ударом, наслаждаясь каждым мгновением и впитывая страх своей жертвы, а затем с оглушительным скрежетом вгрызается в поясницу мегагомункула и разрубает его напополам. Во все стороны летят ошмётки стали и кровь, а клинок, продолжая своё движение, летит дальше и с грохотом втыкается в крепостную стену, войдя в неё почти по самую рукоять.

— Н-НЕТ!.. Н-НЕВОЗМОЖНО!.. Н-НЕ-ЕТ!..