По дороге могущества. Книга пятая: Лик Кальмуара.

 — Верхняя половина рухнувшего Балисса пытается уползти, загребая плохо слушающимися пальцами грязный от крови и пепла снег. По разрушенному телу хлещут ветвящиеся разряды, лязгает сталь, дребезжит искорёженный металл.

Оскалившись, я, с тяжелым дыханием, сотрясаемый переполняющей меня мощью, двинулся вперёд, содрогая землю громогласными шагами и не сводя горящих ненавистью глаз от своего низвергнутого врага. Несколько ударов сдвоенных сердец — и я настигаю его, с рёвом обрушивая лапу ему на спину и вминая выродка в землю его родной страны.

— НЕТ!!! — захлёбываясь ужасом, яростью и отчаянием возопил Балисс. — ОТСТАНЬ ОТ МЕНЯ!!! ОТВАЛИ!!!

Стальные паучьи лапы с хрустом выворачиваются и вонзаются в мой живот. Зарычав, я сжимаю острия ладонями, вытаскиваю из своей плоти и бешеным рывком вырываю с корнями из тела конструкта, отбрасывая в стороны. А затем я наклоняюсь и под безумные вопли герцогского отродья отрываю ему руки у самых плеч.

— НЕТ!!! НЕ ПРИКАСАЙСЯ КО МНЕ, ПАРШИВАЯ ДРЯНЬ!!! НЕТ!!!

Я опустил свою огромную дриарилловую ладонь на железный сферический шлем, заменяющий мегагомункулу голову, и начал медленно сдавливать его, сминая неподатливую крепкую сталь, словно бумагу.

— ПРОЧЬ!!! АААА!!!! ПРОЧЬ!!!! ПРОЧЬ ОТ МЕНЯЯЯ!!!

Я рывком вырываю кусок искорёженного металла, подношу его к глазам и разжимаю пальцы, смотря немигающим взглядом на дёргающегося Балисса Брассела Афилемского, отчаянно пытающегося высвободить своё разложенное на детали маленькое человеческое тело, слившееся с искорёженными останками мегагомункула.

— НЕЕЕТ!!! — Его полные животного ужаса глаза смотрят в сузившийся, отливающий серебром вертикальный зрачок чёрного дракона. — СПАСИ МЕНЯ ОТЕЦ!!! МОЛЮ ТЕБЯ!!! МОЛЮ ТЕБЯ СПАСИИИИ!!!!!

Я втягиваю полную грудь морозного воздуха, на миг замираю, чувствуя бурлящие внутри волны жара, и в следующее мгновение выпускаю бушующее пламя прямо на вытянутую ладонь, сжимающую бьющегося в агонии врага. Пространство пронзает пронзительный вибрирующий вопль боли, вобравший в себя крики сотен слившихся сознаниями гомункулов. И лишь когда соткавшая их тела сталь стала распадаться, расплавленная неистовым драконьим огнём, а земля вобрала в свои недра обратившийся в раскалённый жидкий металл тело своего павшего Владыки, звенящий над Афилемом крик наконец смолк, и всё погрузилось в холодную, зимнюю тишину…

Таков был конец Балисса Брассела Афилемского.

Повернув ладонь, я смотрел, как с неё стекает раскалённый докрасна жидкий металл, в который превратился один из моих ненавистных врагов. И от созерцания этого завораживающего зрелища я испытывал чувство глубочайшего удовлетворения. Хотя, конечно, искренне жаль, что это не Кальмуар.