Дом последней надежды

Твою ж… главное, я продолжала осознавать, что желание это не принадлежит мне, и… и надо бы встретиться с матушкой, только, подозреваю, стоит мне пересечь границу, нарисованную колдуном, как появится тварь. И тогда уж…

— Оно вернется, — тихо сказала я.

— Вернется. — Исиго утер кровь, что шла из носа. — Определенно… и я не уверен, что у меня получится его остановить.

Оптимистичненько.

Этим вечером ужин проходил в торжественном молчании. И судя по мрачным лицам моих подопечных, меня уже похоронили. А то, что я все еще была жива, сочли, скажем так, временной удачей.

Но никто из них больше в удачу не верил.

И в колдуна.

Будь он по-настоящему могучим, сумел бы одолеть чудовище. Взмахнул бы рукой, извлек бы из воздуха волшебный клинок, чтобы как в сказке, и перерубил бы хребет твари одним ударом.

— А… если жреца позвать? — Юкико подала голос. — Мама говорила, что молитва…

— Твоя мама многое говорила…

Кэед к еде не притронулась. Она была хмурой. И злой. И злилась, кажется, на меня. За что? Хотя… она ведь позволила себе поверить.

Она, пожалуй, лучше остальных представляет, на что способны деньги.

И свобода.

Право распоряжаться собственной жизнью, пусть и в границах дома… а теперь меня убьют, и матушка моя не станет возиться с какими-то там… куда деваться Кэед?

Плохо.

— Жрец… — Исиго был хмур.

Кровь из носу у него долго не останавливалась, и откуда-то я знала, что это было плохо. Он ушел к себе, в дальнюю комнату, которую облюбовал еще в первый свой визит.

И оставался в ней до вечера. А когда вышел-таки, то оказалось, что выглядит он еще хуже, нежели прежде.

Серый.

С желтизной в глазах."

"— Не всякого жреца боги слышат. А если слышат, еще не значит, что отзовутся…

Моя печать притихла, почти стерлась. И значит ли это, что я обречена? Или же просто, что боги не будут вмешиваться в дела человеческие? Последнее обстоятельство не слишком огорчало, как-то не была я морально готова к подобным знакомствам.

Надо мыслить здраво.

— Пока я здесь, он не войдет.

— Если никто его не впустит, — уточнил колдун.

Ответом было напряженное молчание.

Впустить тварь.

Избавиться… кому это надо?

Шину, которая, возможно, собралась замуж за своего тьеринга? А без моего согласия ни о каком замужестве и речи быть не может. Я соглашусь, но… она не знает.

Кого она помнит?

Ту прошлую слабую Иоко с затуманенным разумом, не привыкшую жить одной. И как знать, не вернется ли она вместе со своей беспомощностью, зависимостью от матери. И быть может, проще договориться с этой самой матушкой на… малую услугу.

Это ведь просто.

Открыть ворота. И позволить твари войти. Даже не убийство, а…

…если еще матушка денег пообещала…

Нет, это все…

…только Шину, Мацухито и Араши выходят из дому. Если пообещать…

Хватит.