Дом-фантом в приданое

 — Наших вообще ни у кого нет, потому что тетя Верочка воров боится до смерти! Она и мне-то ключи только года через два выправила, а то все сама открывала!

— А мои у Люси, — сказала Олимпиада. — Я тебе говорила!

— А может, это Женька в квартиру залез, если он с Племянниковым водился и поручения его выполнял?

— Может, конечно. Теоретически там мог быть кто угодно, учитывая, что мы не знаем ни о каких связях дяди Гоши и вообще не знаем, были они или нет! Мы не знаем, с кем он разговаривал в своей квартире в тот день, когда его убили, а он разговаривал! При этом соседи дружно утверждали, что к нему никто никогда не приходил. Это может означать, что там был кто-то свой, из дома. Но кто?

Обе девицы слушали как зачарованные.

— Если Племянников с кем-то ссорился и этот кто-то был именно из соседей, значит, кто-то из дома был осведомлен о его… подрывной деятельности.

— Почему?

— Потому что его не просто убили, а именно взорвали и именно в доме! Про взрывчатку никто не знал. И получается, что мог знать только писатель. Только писатель, — повторил Добровольский. — Значит, все-таки он…

И глотнул кофе.

— И еще белый плащ и валенки, — сказал он сам себе. — Но это не имеет никакого значения, если с улицы никто не пришел, а кавалер Олежка утверждает, что никто. Или имеет?…

Девицы переглянулись.

— Что… имеет? — осторожно спросила Олимпиада.

— Ничего, — быстро ответил Добровольский, — это пока только догадки. Я не понимаю, почему в квартире Племянникова не было никакой обуви, кроме валенок. Помнишь, в прихожей стояли валенки?

— Помню.

— Ты что, была у него в квартире уже после того, как он помер? — вскинулась Люсинда. — А, Лип?

— Была, — призналась Олимпиада. — Я тебе потом расскажу. Мы туда пришли, Павел как-то открыл дверь, и мы стали смотреть, что там может быть подозрительного, и нашли…

— Липа, — громко окликнул ее Добровольский. — Ты обещала рассказать потом.

— Хорошо, хорошо! Ну вот, и там в прихожей были только валенки, и больше ничего. Если он у нас на площадке был в зимних ботинках, значит, хоть демисезонные-то должны были остаться! Хоть одни!

— Должны, — согласилась Люсинда. — А че? Их не было?

— Не было, только валенки! Ну, допустим, у него всего две пары обуви, но вторая-то должна была остаться? Он же не ходил летом в валенках!

— Не ходил.

— Вот именно.

— А может, он купить новые собирался, а старые выбросил!

Олимпиада пожала плечами.

Добровольский допил кофе и аккуратно поставил кружку на стол.

Было еще много вопросов, на которые он никак не мог найти подходящих ответов.