Дом-фантом в приданое

Олимпиада помешала кофе и сняла кофейник с плиты.

— Но тогда выходит, — сказала она, держа кофейник в руке, — что он причастен к взрыву? Если дядя Гоша занимался изготовлением взрывных устройств, а Женя их сбытом…

— Слабоват он для сбыта, — задумчиво проговорил Добровольский. — Или он гениальный актер, что сомнительно.

— Какие взрывные устройства? — пролепетала Люсинда. — Дядя Гоша Племянников?!

— Да, да, — зашептала Олимпиада, — я тебе потом все расскажу! — И, как всякая нормальная женщина, тут же принялась рассказывать:

— У него дома целая лаборатория за железной дверью. Это какой-то кошмар, я такого никогда не видела!..

— Липа, — одернул ее Добровольский, — ты, кажется, обещала рассказать потом!

— Но я же ничего и не рассказываю! И потом, если Женя ему помогал, значит, он тоже обо всем знал?! И, может, это он убил дядю Гошу?!

Добровольский пожал плечами:

— Я бы не стал делать скоропалительных выводов.

Сказано это было с таким явным превосходством, что любая уважающая себя феминистка немедленно отволокла бы его в суд хотя бы за неуважение к присутствующим дамам!

Но ни Люсинда, ни Олимпиада не были приверженцами моднейшей женской религии и веру в мужское тупоумие не исповедовали.

— Хорошо, — сказала Олимпиада, — если это скоропалительные выводы, то что тогда не скоропалительные?

Добровольский выразительно посмотрел на кофейник. Олимпиада спохватилась, достала кружки, круассаны и сушки с маком, кому что больше нравится.

— Когда я ползал по крыше первый раз после того, как упал Парамонов, то нашел три пары следов, — сказал Добровольский, прихлебывая огненный кофе. — Кеды, валенки и рифленые ботинки. Парамонов был в ботинках. Валенки есть у всех. В кедах в этом доме ходит только Женя, который выполнял поручения Племянникова и, по слухам, служил в саперных войсках. Значит, кроме Парамонова и Жени, на крыше был кто-то еще из жильцов. Когда я спускался, дверь в квартиру Племянникова была открыта.

— Как она могла быть открыта, если квартира запечатана, опечатана то есть?! — воскликнула Люсинда.

Олимпиада Владимировна, ставшая за последнее время практически профессионалом по проникновению в опечатанные квартиры, только фыркнула."

"— Ничего сложного, — пояснил Добровольский, который, по всей видимости, не был таким профессионалом, — бумагу можно аккуратно отклеить или подрезать, если есть острый нож или скальпель, к примеру, а потом снова приклеить. А дверь открыть ключами.

— Значит, у того, кто открыл, должны быть ключи! — победительным тоном заключила Люсинда.

— Я уже спрашивал у Олимпиады, нет ли дубликатов у Любы, которая является старостой этого дома, и она сказала, что нет.

— Нету, нету, — подтвердила Люсинда.