Дом-фантом в приданое

Он совершенно не мог вспомнить, что было, когда какой-то там Парамонов упал с крыши!

— Ну… видимо… Впрочем, я не знаю! — Теперь он был уверен, что не должен сообщать ничего определенного.

В американских фильмах говорилось, что отвечать на вопросы можно только в присутствии своего адвоката. Никакого присутствия оного не наблюдалось, и Олежке было неуютно, некому было его защищать, даже Липа — дура проклятая! — переметнулась теперь в стан врагов.

— Я вас видел с крыши, — продолжал Добровольский ласково, чтобы особенно не пугать его. — Сначала вы были во дворе, потом все-таки решили уйти, и полиция вас вернула. Это я видел тоже.

— Ну и что, что? — прохныкал Олежка.

— Когда вас вернули, вы снова оказались в подъезде, правильно?

— Ну… да.

— Мимо вас проходил кто-нибудь? Кто-нибудь, кроме вас и полиции, входил в подъезд?

Вопрос поставил Олежку в тупик.

Ну почему мы не в стране Америке, где на все вопросы принято отвечать в присутствии адвоката — даже на вопрос о том, сколько времени?!

— Вспомните, — поощрил Олежку Добровольский. — Попробуйте.

Олежка никак не мог сообразить, чем угрожает ему этот вопрос от человека-шкафа. Ну, никак у него не получалось. Да еще в попорченном носу свербело!

— Отвечай, идиот! — прикрикнула на него Олимпиада.

Оказалось, что именно этого стимула и не хватало мыслительным Олежкиным процессам, которые моментально убыстрились.

— Нет, — сказал он наконец. — Никто не входил. То есть только козлы из ментуры, а больше никто.

Козлы из ментуры очень оскорбительно велели ему вернуться. «Давай-давай, — сказали козлы, — шагай обратно! Куда это ты собрался!» И Олежка вернулся.

— Это вы точно вспомнили?

— Точно! — злобно вякнул Олежка. — Точно! И вообще я больше не намерен отвечать на ваши идиотские вопросы!

Тут Добровольский сказал, что больше идиотских вопросов у него нет, и освободил Олежке дорогу. Тот ринулся вон, протиснулся в узкий проход, и слышно было, как по лестнице протопали его ботинки.

— Я приглашу людей, чтобы они сделали тебе дверь, — как ни в чем не бывало сообщил Добровольский Олимпиаде. — Ни войти, ни выйти.

— Дура ты, — сказала Олимпиада Люсинде. — Видишь ли, она благородно молчала! А если бы я за козла этого замуж собралась, а ты бы меня даже не предупредила, что он такая сволочь?!

— Да не собралась бы ты, — ответила Люсинда не слишком уверенно, — и я бы тогда тебя предупредила!

— Когда тогда, Люська?! Ну что ты, ей-богу!

— Не хотела я тебя расстраивать…

Олимпиада зафыркала, как зеленый кот Василий, когда боком скакал по дорожке за воробьем."

"— Мне не нравится, что он работает в риелторской конторе, — неожиданно объявил Добровольский. — Очень не нравится!

— Давайте кофе пить, — предложила Олимпиада.