Дочь моего врага. Цвет горечавки

Я ощутила уже знакомое тягучее чувство внизу живота и, смущаясь, прошипела Кириаки:

— Тогда пойдем!

— Да ладно, Горечь, давай посмотрим немного, — отозвалась блондинка, чуть улыбнувшись. — Неужели не возбуждает? Неужели ты не хотела бы оказаться на месте одной из них?

Вспыхнув, я отвернулась. Но своего наблюдательного места не покинула.

Агазанжелос и Деспоина между тем, зазывно улыбаясь, гладили и ласкали могучий фаллос Джерта. Деспоина посасывала головку, а Агазанжелос вылизывала жрецу яички, и промежности послушниц блестели от смазки, которую они выделяли. Блестящий от их слюней член вздыбился, а я почувствовала, что у меня между ног стало так же влажно, как и между оголенных складочек Агазанжелос и Деспоины.

Джерт, закрыв глаза, откинул голову на подушках. Его платиновые волосы, сегодня заплетённые во множество косичек, свешивались с кровати, и лицо его было прекрасным. Он поглаживал головы девушек, направлял их в нужном ему направлении, а в какой-то момент схватил Деспоину и Агазанжелос за волосы и прижал их губами друг к другу! Послушницы соединились в страстном поцелуе, не забывая при этом попеременно брать в рот член жреца.

— Каков шельмец! — усмехнулась Кириаки. — Но хорош, Горечь, правда?

Я кинула на нее быстрый взгляд, и вдруг увидела, что блондинка держит правую руку у себя между ног, лаская под хитоном свое лоно.

— Что ты делаешь? — вытаращила глаза я.

Как она может? Прямо у меня на глазах!

Но от возбуждения из-за этого зрелища я увлажнилась еще больше.

— Ласкаю себя, — пожала плечами Кириаки. — Мне нравится смотреть на них, гладить свое лоно и получать от этого удовольствие… Ты разве никогда так не делала, Горечь?

— Н-н-нет… — выдавила я.

Действительно, почему я никогда не трогала себя там? Наверное, это очень приятно… Кириаки уже не обращая на меня никакого внимания, теребила пальцами свой клитор, глядя на извивающихся на постели жреца и послушниц и тяжело дыша.

Агазанжелос опустилась своими пышными бедрами на фаллос Джерта, и сейчас насаживалась на него, закрыв глаза и издавая пронзительные стоны, в то время как Деспоина села своим влажным лоном прямо на лицо Джерта, и жрец принялся вылизывать клитор и задний проход послушницы, теребя ее соски. Агазанжелос двигалась на члене Джерта все быстрее и быстрее и ее огромные груди колыхались в такт ее бешеной скачке. Деспоина чуть подпрыгивала на влажном от ее соков лице Джерта, и его высунутый язык извивался в ее промежности. В какой-то момент послушница, не стесняясь, пронзительно закричала и в изнеможении упала на подушки, а из ее мокрого лона хлынула струя прозрачной жидкости.