Дочь моего врага. Цвет горечавки

 — И попробуй только кому-то проболтаться обо мне — мало не покажется!

— Ну что ты… — я подняла бровь и тонко улыбнулась. — Мы же теперь в одной лодке и связаны парочкой общих тайн. Нам обоим невыгодно, если они выплывут наружу.

Кириаки с интересом посмотрела на меня:

— А ты ничего, Горечь. Растешь!

ГЛАВА 6

Незнакомец

В том, что моя светловолосая соседка говорит полнейшую чушь и опасную ересь, я и не сомневалась. Будто бы жрец использует нас для удовлетворения своей похоти! И как ей могло прийти такое в голову?

В послушницы, из которых впоследствии получались жрицы богини Хеб, отдавали девочек из самых знатных семей не только Лигейи, но и всего нашего полиса. Места в храме были расписаны на много лет вперед, и самые аристократичные фамилии боролись за эти места не на жизнь, а на смерть. Иметь в семье девочку, которая воспитывается в храме, считалось очень почётным, за исключением семей, которые почитали бога целомудрия Нериуса. Благо таких было не очень много.

К слову сказать, прихрамовым девушкам разрешалось раз в месяц видеться с родственниками в специально для этого отведённом зале. Когда я наблюдала за этими встречами, мне всегда становилось грустно.

Вот и сейчас, когда многие из послушниц, весело болтая, направились в Зал Посещений, меня охватило знакомое чувство легкой печали и зависти. Стянув из кухни пару творожных лепёшек с изюмом и стакан кефира, я поставила это богатство на тумбочку в своей комнате и с размаху бросилась на свое ложе. Пока не было Кириаки и Деспоины, можно было разлечься в моей любимой позе, над которой соседки хихикали.

Я задрала ноги под углом девяносто градусов и оперла их об стену, а голову свесила с постели, так, что видела комнату теперь вверх ногами. Странное и неестественное положение, я знаю, но мне почему-то очень нравилось в нем находиться.

Не раздумывая, я вытащила из-под подушки зеркало с длинной ручкой и принялась придирчиво разглядывать в нём свое отражение, пытаясь найти хоть какие-то признаки красоты.

Увы, сколько я не таращила свои светло-карие глаза в холодную гладь, отыскать эти самые признаки не вышло. Я была некрасива. Вот хоть ты убейся, хоть так смотри, хоть эдак, моему простоватому лицу было далеко до точёных черт Деспоины или той же самой Эрлеа. Может быть, все-таки права безумная Кириаки, и Джерт не хочет меня лишь только из-за моей наружности?

Конечно, от этого стало ещё грустнее. Правда, совсем уж убиваться, и посыпать голову пеплом было глупо. Ну, вот не повезло мне со внешностью, не повезло, так надо смириться с тем, что я некрасива и никогда не поймаю на себе восхищенные мужские взгляды… и взгляд Джерта.