Добровольно проданная

Это она всегда говорила мне, что все будет хорошо, и давала силы, А сейчас она кажется бледной, постаревшей и вмиг похудевшей женщиной, Я невесомо касаюсь ее чуть теплых пальцев, глубоко дышу, хватая стерильный воздух. Хочется сползти по стеночке на пол и сидеть здесь, раскачиваясь из стороны в сторону, пока ей не станет лучше."

"— Мам, я солгала тебе… Прости, — слезы жгут глаза, но я стараюсь не плакать, и каждый писк прибора режет слух. Но этот писк дает надежду на жизнь. — Я продала себя взрослому мужчине. Продала, чтобы оплатить операцию. Прости, я солгала… — всхлипываю, набирая побольше воздуха. — Но, если ты не придешь в себя, тогда все это было зря, и я не выдержу. Слышишь? Я не смогу с этим жить. Не оставляй меня. Дай мне сил… — замолкаю, кусая губы, потому что если еще что-то скажу, у меня начнется истерика…

Домой я ехала, в какой-то прострации глядя в окно. Мыслей не было никаких, словно в тумане. Там, за дымкой, мелькает большой город, живущий своей жизнью. А мне хочется лишь одного — проснуться и понять, что все происходящее — всего лишь сон.

Даже не заметила, как машина остановилась. Не заметила, сколько времени прошло. Но когда дверь с моей стороны распахивается, я вижу Артема с мороженым в руках.

— Мятное, манго и фисташковое, — он тянет мне рожок с тремя шариками, а я оглядываюсь и понимаю, что мы стоим возле киоска с мороженым.

— Я не просила, — растерянна моргаю, пытаясь стряхнуть с себя туман, а в груди что-то больно сжимается.

— Это для поднятия настроения, — улыбается мужчина.

— Спасибо, — беру рожок, но он выскальзывает из моих рук и падает на брюки. — Ой, извини, — смотрю на растекающееся пятно, и глаза начинает нещадно жечь.

— Да ничего страшного, — мужчина берет рожок, собирает липкие шарики с моих ног и выбрасывает это все в урну на обочине.

А я, словно умалишенная, смотрю на пятна на брюках и борюсь с подступающими слезами. Меня будто прорывает, и это мороженое служит толчком, последней точкой, не могу сдержаться, Артем достает из бардачка пачку влажных салфеток и протягивает мне. Беру их, пытаясь затереть пятна, и всхлипываю, размазывая слезы. Понимаю, что это некрасиво и неуместно рыдать в присутствие мужчины, но сдержаться уже не могу, мне нужно выплеснуть все, иначе я умру.

Закрываю лицо руками и вою в ладошки. Проходит минута, я чувствую, как Артем садится рядом со мной, а потом замираю, закусывая щеки с внутренней стороны, потому что он меня обнимает, притягивая к себе за плечи. Тишина, слышны лишь мои всхлипы, а потом меня вновь срывает, и я уже рыдаю, утыкаясь в грудь Артема. Чувствую теплоту, молчаливую поддержку и не могу остановиться. Кажется, Артем сейчас единственный человек, который меня понимает. Очень трудно держать все в себе.