Добровольно проданная

Но не больше, чем я позволяю им знать. Пока жена Духа собирается, мы выходим на улицу и закуриваем.

— Нужно понаблюдать и понять, какова его цель. Ради кого жопу рвет?

— Или кому ее подставляет, — оскаливается Дух. — Это все попахивает наеб*тельвом, причем очень крупным.

— Думаешь, продался Родя? — глубоко втягиваю в себя дым, пока не забиваю легкие, и так же медленно выдыхаю через нос. Холодно, по телу проходит озноб, пахнет снегом. Осень в этом году не радует.

— Грек, тебе ли не знать, что даже самый приближенный человек может сыграть против тебя, и не важно, какой у него мотив, А Родя давно на грани банкротства, и за крупный куш он мать продаст. Надо же на что-то блядей кормить.

— Я все вижу и анализирую, но если я его прижму, он соскочит. Нужно дать ему надежду, что мы повелись, пусть раскроет больше карт. Попаси его, но аккуратно. Пробейте каждый его день, каждую встречу и звонок. И шмару его новую тоже пробейте — не помешает. Баб сейчас тоже грамотно подкладывают, — еще раз глубоко затягиваюсь и выкидываю окурок в урну. Дух хочет еще что-то сказать, но замолкает, когда к нам выходит Мирослава.

— Спасибо, ужин великолепен, я обожаю греческую кухню, — как всегда, кокетничает она.

— Заходите еще, Мирослава Евгеньевна, — отзываюсь я, а она смеется, подхватывая мужа под руку. Они близкие мне люди. Часть прошлого. Но я последнее время предпочитаю ограничивать встречи с ними, как с парой. Только работа с Духом, Мирослава дружила с Нютой. А всего, что несет воспоминания о моей прошлой жизни, я стараюсь избегать. Парадокс в том, что я прекрасно переношу физическую боль, а вот на душеную у меня низкий болевой порог. Поэтому душу я продал дьяволу.

— Девочка хорошенькая, милая, не похожа на твоих предыдущих, искренности в глазах больше. Но…

— Мирослава, уволь меня от своих нравоучений! — заглядываю ей в глаза, осаживая, и она прекращает улыбаться, замолкает. — Доброй вам ночи, — пожимаю Духу руку и ухожу в дом.

ГЛАВА 16

София

Утро начинается тяжело. Вроде ничего не болит, немного саднит между ног, но это не страшно, почти неощутимо, скорее, с непривычки, чем от повреждений, Голова не болит, признаков простуды тоже нет, А подниматься с кровати очень сложно. Какая-то апатия ко всему и слабость. Хочется залечь на весь день в кровать и спать, спать, чтобы время не тянулось. Но я заставляю себя подняться, умыться, расчесаться, заплести косу, одеться в брюки и блузку и спустится к ритуальному завтраку.

Я вроде не первый день в этом доме, и завтрак один из многих, каких будет еще множество, но сегодня он дается с трудом. Мне всегда было сложно смотреть Константину в глаза, но сегодня это просто невыносимо.