До последнего вздоха

По её глазам было понятно, что за ответ на этот вопрос она отдала бы многое.

— Как его зовут?

— Арсен. Арсен Сафаров, — сказала она и, ничего к этому не добавив, встала с постели.

Плечи её были расправлены, завивающиеся тяжёлыми крупными кольцами чёрные волосы спадали до талии. На языке у меня всё ещё был привкус горького шоколада, в душе пробоина, сквозь которую пробирался холодный ветер.

— Он… — хотела было продолжить Сабина, но я остановила её.

— Я знаю, кто он.

Она резко повернулась ко мне.

— Я знаю, кто такой Арсен Сафаров, — повторила я. – Мы с ним пересекались пару месяцев назад на благотворительном вечере, Сабина, — добавила тихо.

Для того, чтобы осмыслить мои слова, ей не потребовалось и секунды. Губы её дрогнули, глаза заволокло слезами. Дрожащие пальцы прижались к губам, но всхлип она удержать не смогла.

— Он жив, — подтвердила я. – Немного прихрамывает на правую ногу, но в остальном в порядке. По крайней мере, мне так показалось.

Я всё-таки смогла улыбнуться. Пусть улыбка и не была особенно радостной, но в этих стенах крохотный намёк на радость уже стоил очень дорого. Сабина бросилась ко мне. Упала на колени возле ног и схватила кисть. Заглянула в глаза.

— С ним всё хорошо, — повторила я ещё раз, сжимая её пальцы. – Всё хорошо. А ты… ты на маму похожа. Я видела её фотографии.

Она заплакала в голос. Красиво, отчаянно, по-детски и по-женски одновременно. Слёзы горечи и облегчения. Губы её дрожали, говорить она не могла.

Её отец был тем ещё подонком. Высокомерным, в некоторой степени тщеславным и не всегда ведущим дела честно. Но он был одним из тех, кто помог фонду «Не одна» в момент, когда это было особенно важно. Для меня это имело большое значение.

— П-прости, — Сабина нашла в себе силы выпустить мою руку и подняться. Вытерла с лица слёзы. – Я просто…

— Всё в порядке.

Она кивнула. Ещё раз вытерла глаза, хотя влаги в них уже не было.

— Отец твоего ребёнка Сильвер? – вдруг спросила она.

Я поднесла к губам чашку. Чай был уже не таким горячим, зато аромат его раскрылся сильнее. Взяла ещё одну конфету в золотистой обёртке и развернула."

"Вот и моя жизнь – золотистая обёртка. А внутри… Что внутри? Горький шоколад или пустота? Расправила обёртку так, что стало видно название, хотя и так знала его. Потому что рассыпанные перед камином в нашей гостиной конфеты были в точности такими, как эта. И поцелуи Алекса на вкус напоминали горький шоколад. Только тогда ещё без привкуса предательства.

— Одна знакомая мне недавно сказала, что иногда лучше чего-то не знать, — продолжая разглаживать фантик, задумчиво проговорила я. – Что так безопаснее. Тогда я обвинила её в малодушии. А сейчас, — подняла голову. – Сейчас понимаю, что она была права. Иногда лучше чего-то не знать, Сабина.