До последнего вздоха

Низ живота сковало так, что я с трудом смогла вдохнуть. С шумом, резко втянула воздух. Наощупь присела на край постели. Дышать. Это единственное, что я могла делать, чтобы унять тянущую боль.

— Сколько? — голос Сабины звучал тише обычного.

Я подняла тяжёлые веки. Тревога в тёмных миндалевидных глазах не могла быть наигранной, фальшивой. Сабине это было просто незачем.

— Какой у тебя срок? – одновременно с вопросом опустилась она передо мной на колени. Нашла руку и успокаивающе погладила, задевая браслет на запястье.

— Около десяти недель, — призналась я.

И без того севший от слёз голос пропал совсем. Сама с трудом разобрала, что сказала. Попыталась сглотнуть, но в горле было настолько сухо, что изнутри только царапнуло комком из так и не выплаканного.

Сабина поджала губы. Я отвернулась и невидящим взглядом уставилась в стену. Представила, как на ней появляется цветочный узор, как набухают и распускаются бутоны. Картинка выходила уродливой. Вместо стеблей – чёрные плети, вместо бутонов – ядовитые шипы. Положила руку на живот и снова сглотнула, теперь уже горько-солёные слёзы.

Сабина тронула моё колено и, ничего не сказав, ушла. Вслед я ей не смотрела, так и продолжала пялится в стену. Скажет Алексу? Если да… Я с силой собрала халат в районе живота.

Невидимые чёрные плети расползались уже не только по стене – по полу, подбирались к моим ногам, к сердцу.

— Будь ты проклят! – я резко отвернулась. Как раз вовремя. Вовремя для того, чтобы увидеть, как проворачивается ручка двери.

Глава 12.2

Состояние было такое, как если бы надо мной сомкнулась мутная вода, и я болталась в ней живой утопленницей, не пытаясь выплыть. Готовая к появлению Алекса, я апатично наблюдала, как открывается дверь. Что от него ждать, уже не понимала, но и это не заставило меня пошевелиться. Испытанный недавно перед ним страх стёрся.

— Это ты, — почему-то я улыбнулась. Вяло, совсем не собираясь делать этого.

— Ты ждала кого-то другого?

Уныло усмехнувшись, я проследила, как Сабина поставила на столик поднос. Наполнив чашку, подала её мне. Изящный фарфоровый чайник с вылепленными розочками остался на подносе. Таком же подчёркнуто красивом, как посуда и вышивка усыпающих пол подушек. Запахло травами. Приятными, со сладкими нотками.

— Спасибо, — я сделала глоток. Чай и на вкус оказался сладковатым, с оттенками клубники и ананаса.

Мне подумалось, что жизнь устроена так же примитивно, как и всё живое в ней. Чтобы отвлечь меня, пусть даже совсем ненадолго, хватило душистого чая. Чтобы заставить поверить – несколько широких жестов и немного любви, припорошённой поступками, давшими мне чувство защищённости.

— Мне лучше, — ответила я на невысказанный вопрос Сабины."

"Подкрепить улыбкой слова не вышло. Предыдущая стала последний.