До последнего вздоха

У отворившихся ворот нас встретил одетый во всё чёрное человек из службы безопасности. В зеркало я видел, как вслед за нашей на территорию въехало ещё несколько машин. Небо было рваное, грязно-серое с фиолетовыми прожилками, мелкая изморось покрыла лобовое стекло похожей на испарину пеленой воды.

— Останови тут, — сказал я Дэну раньше, чем мы въехали в гараж.

Вышел на улицу и пешком дошёл до особняка, держа в руках розу, которую так и не кинул на опущенный в землю гроб.

— Александр Викторович, — притащенная Стэллой из питомника девчонка тоже была в чёрном. От этого её волосы казались ещё ярче, а кожа бледнее, — в зале всё готово.

Я кивнул и отдал ей цветок.

— Поставь в вазу в моём кабинете.

Растерянно она взяла розу. Ничего не сказала.

В дверях появился Руслан, вслед за ним сестра Стэллы. Дай ей в руки косу, вполне сошла бы за помолодевшую на пару тысяч лет смерть.

Внезапно Ева сорвалась с места. Каблуки её застучали по полу.

— Это ты виноват, — подлетев, схватила она меня за пиджак. – Это ты! Всё из-за тебя!

Нападка была настолько неожиданной, что я опешил."

"От Евы остались одни только глаза. Огромные карие глаза с тёмным янтарём и залёгшими под ними тенями. Она скомкала пиджак в пальцах и отпустила.

— Ты чувствуешь себя виноватым, Алекс?! Скажи? Ты вообще что-нибудь чувствуешь?! Как ты мог отпустить её одну?! Почему ты оставил её?!

Я хотел взять её за локти, но она оттолкнула меня с такой силой, что я по инерции сделал шаг.

— Ева, не… — Подошедший Руслан попытался отвести её в сторону, но она не далась. Ударила его по руке и тут же кинулась на меня снова, с ещё большей агрессией.

— Она доверяла тебе! Ты… Ты же всем для неё был! – в глазах её стояли слёзы, голос дрожал от боли и ярости.

— Послушай меня, Ева, — всё-таки схватил её за кисть. Она выдернула её. Замотала головой из стороны в сторону.

— Ты посмотри на себя! Тебя хоть чем-нибудь можно пронять?! Стэллы нет! Нет, Алекс! Нет! – с каждым словом она кричала всё громче, надсаднее. Голос эхом отражался от стен и бил по перепонкам, въедался в разум. – Её нет, ты это понимаешь, Алекс?! Её нет и никогда больше не будет! Никогда, ты хоть представляешь, что это значит?! Она больше никогда не войдёт в эту дверь, — взмах рукой, — никогда не засмеётся, никогда не скажет тебе, что она… она…

Крупные слёзы потекли по её лицу, подбородок задрожал. Она надрывно всхлипнула, покачивая головой. Губы искривились, слезинка капнула на чёрный шёлк платья, другая стекла по шее.

— Ненавижу, — шипящим шёпотом выдавила она. – Я тебя ненавижу. Она за тебя жизнь готова была отдать, а ты… Ты её вообще любил?! Она умерла из-за тебя! Из-за тебя, мразь, а ты…

— Ты даже представить себе не можешь, как я её люблю, — стиснул запястья девчонки так, что у самого свело пальцы. Из груди рвалось рычание.