До последнего вздоха

Серафим не стал бы тем, кем стал, если бы принимал всё на веру. Нет. Этот дьявол в человеческом обличии ставил под сомнение всё. И сейчас он тоже сомневался. Только доказать ничего не мог. Мне нужно было, чтобы не смог и дальше.

— Ты должен понимать, Аверин, смерть твоей жены ничего не изменила. У тебя есть дочь.

Желание схватить его за грудки и приложить о машину было таким сильным, что пришлось нажать на все возможные тормоза.

Сукин сын! Хрен тебе моржовый, а не моя дочь.

Я молчал, по-прежнему глядя ему в лицо. До моей дочери он не доберётся. Об этом я позаботился. Пусть только попробует подойти или подослать кого-то.

— Мы будем говорить о моей семье или о деле? Ты что-то путаешь, Серафим… Твои угрозы не по адресу.

Отрицать, что его слова – угроза, он не стал. К чему, если нам обоим это было ясно. Вместо этого он в последний раз затянулся и, кинув окурок на асфальт, подал мне бумажный стикер с адресом и короткой припиской.

— Это партия для отправки в Эмираты, о которой мы говорили. Товар на месте. Нужно выбрать десять девушек. Займись этим.

Глава 9

Алекс

Выдвинувшаяся от кладбища вереница машин значительно поредела к моменту, когда мы свернули к дому. Не осталось и пятой части. Некоторых из пришедших посмотреть, как гроб с телом моей жены опускают в мокрую яму, я и по имени-то не знал. Кивал, как китайский болванчик каждый раз, как кому-нибудь припирало выразить мне свои сомнительные соболезнования. Соболезновало большинство не о Стэлле, а о перспективах, которых они лишились в связи с её «безвременной кончиной». Так что если смотреть в суть, скорбь на их лицах не была наигранной.

— Завтра мне нужно кровь из носа быть там, — просматривая свежие фотографии, сухо выговорил я Дену. – Ты сделал всё, что я просил?

Качество снимков, присланных мне из питомника, куда привезли девушек для Саида, было паршивое. Но всё, что мне необходимо было знать, я узнал. Стечение обстоятельств, чёрт подери! Отправка в Эмираты планировалась на ближайшие дни, и оттягивать было нельзя.

Изнутри скребло каждый раз, когда я натыкался на четыре камня, лежащих в детской шкатулке. Самый красивый – камень-мама, самый маленький — Горошинка. Жизнь дала мне больше, чем я рассчитывал. Она дала мне женщину, внутренняя сила которой была лишь немногим меньше, чем моя любовь к ней.

— Да.

В последний раз посмотрев на снимок, я убрал телефон. Мы уже подъезжали к дому. Ветер трепал развешанные на воротах чёрно-красные ленты, гнал по земле содранную с деревьев листву. Прошло три дня с момента, как я увидел мёртвый вьюн не бледной коже. Но картинка так и стояла перед глазами. Отделаться от неё способ существовал всего один, и пока что прибегнуть к нему у меня не было возможности.