До последнего вздоха

Смотрел ей в глаза и держал, не давая вывернуться. – Ты представить себе не можешь, на что я готов пойти ради неё. Ты, чёрт подери, даже не способна этого представить.

Ярость и боль в её глазах схлестнулись с ещё неосознанным сомнением.

— Не смей говорить, что я не люблю твою сестру, — держа её взглядом, сквозь зубы выговорил я. – До неё у меня не было ничего. Ты ничего не знаешь о том, как я люблю её. Ничего, Ева. Это знаю только я.

— Если бы ты её любил…

Её губы шевельнулись, приоткрылись. Ставшие шёпотом слова затихли на выдохе. Секунды таяли, с ними таяла пылающая в её глазах ярость. Непонимание сменялось недоверием, недоверие неприятием, неприятие — осмыслением. Мокрые ресницы дрогнули.

Разжав пальцы, я оттолкнул Еву от себя и посмотрел на её мужа. Тот хранил молчание. Медленно повернулся обратно к Еве. Она впилась в меня взглядом. Тёмные янтарные крапинки углями жгли моё сердце пока она пытливо искала ответы, на которые у меня не было права. Как бы она ни старалась вынуть из меня душу, сказать я ей ничего не мог.

— Алекс… — просипела Ева. – Она…

Я пригвоздил её взглядом. Заткнись, девочка. Заткнись и не лезь. Я и так сказал больше, чем тебе нужно знать.

Облизнув губы, она зажала в кулаке висящего на шее Пегаса. Дыхание её стало частым.

— Пора за стол, — отрезал в момент, когда в холле появились Вандор и Милана. Голова её была покрыта чёрным платком, на руках – длинные чёрные перчатки. Если кто и мог посоревноваться с сестрой Стэллы в звании преемницы смерти, так это она.

— Ева, — всхлипнула она и, подойдя, обняла её. – Ева… как же это? Я…

В последний момент я перехватил Евин взгляд. Поняла? Похоже на то. И Руслан тоже понял.

— Сукин сын, — проходя мимо, процедил он. – Я должен был сразу догадаться.

— Не должен, — ответил так, чтобы никто кроме нас двоих не услышал. – Стэлла мертва.

— Мертвее мёртвых, чёрт тебя дери.

Глава 9.2

Весь вечер Милана держалась, но, когда пришла пора уезжать, кинулась ко мне. Только что она спокойно шла рядом с Вандором, а сейчас скулила, хватаясь за мою рубашку.

— Она не могла умереть, Алекс! – вцепившись в меня, замотала она головой. – Не могла! Как… Как такое могло случиться?! Как?!

С языка чуть не сорвалось несколько крепких ругательств. Чтобы удержать их, пришлось с силой стиснуть зубы. Её неверие не имело ничего общего со знанием правды или интуицией. Всего лишь стадия отрицания, грозящая вот-вот смениться апатией.

— Она не могла, Алекс, — подбородок Милы дрожал, по лицу текли слёзы. – Она ведь так жизнь любила. Она… она выживала там, где никто не смог бы. Как она могла умереть?

Доверчивым щенком она заглядывала мне в глаза, словно я был по меньшей мере сыном Господа, способным воскрешать мёртвых.