Сваха для дракона

– Яд сапфирового дракона – смертелен, от него нет противоядия, – он грустно улыбнулся, сжимая мои руки, – но вылечиться можно, если кое-кто постарался. Ведь лед может растопить только самое горячее пламя.

– Чье? – я в замешательстве попыталась вскочить на ноги, но Вергельд удержал меня на прежнем месте. В хрупких юношеских руках была заключена несоизмеримая сила, не стоило обманываться юным обликом Дракона-Отца.

– Мое, например, – Вергельд усмехнулся, – ведь он за тебя попросил.

Вопросов было слишком много, но мое время подошло к концу. Наклонившись, Дракон-Отец поцеловал меня там, где громко и отчаянно билось мое сердце. Оно на мгновение вздрогнуло, словно испуганная птица, а затем – застучало спокойно и размеренно.

Глава 27

Первое, что я увидела, когда пришла в себя: Лоркан, залитый солнечными лучами, стоял на коленях у моей постели. Сомкнутые веки, напряженное лицо, переплетенные в молитвенном жесте пальцы. “Ведь за тебя попросил”.

– Князь… – вместо голоса из горла вырвалось только сдавленное шипение, связки обожгло болью. Я осеклась, с усилием сглатывая – горло все еще было опухшим после отравленного вина.

– Очнулась! – выдохнул Лоркан, с облегчением заглядывая мне в лицо, и подался вперед. Он осунулся, кожа посерела от недосыпа, а золотые лучи, заглядывающие в незашторенные окна, обнимали его фигуру с материнской нежностью, как будто даже солнце утешало его в неусыпном бдении рядом с моей постелью. Сколько времени он тут провел? Судя по тому, что все тело ломило, как после длительного сна, я пробыла в забытьи не меньше суток, возможно, гораздо дольше.

Я открыла рот, вслушиваясь в странные, бурлящие звуки, которые издавала – сожжённое горло страшно болело, но мне было необходимо поговорить с Лорканом. Сейчас, когда мы наедине – ведь любой, кто находился рядом, мог оказаться предателем. На это намекал Вергельд, когда говорил про детей Эрооло.

– Лоркан, их трое! Трое! – просипела я через силу и прижала к груди ладонь, пережидая приступ боли. Там все горело, как будто свежую, сочащуюся кровью, рану щедро посыпали морской солью. Попробовала подняться, но он не позволил мне даже сесть на кровати, твердо, но непреклонно укладывая назад. Сухие и горячие пальцы скользнули по коже, напоминая об отеческих прикосновениях Вергельда. Тот верил, что я смогу помочь его внуку. Будь это не так, стал бы Дракон-Отец прислушиваться к молитве Лоркана и возвращать меня назад? Подобные истории превращались в легенды, люди, которых боги вернули назад, становились избранными. Но, как сказала Селофиссар, не было во мне ничего особенного. Хоть двадцать раз мотайся через границу жизни и смерти, уникальности не прибавится.