Две полоски для мажора

— Да мне плевать. Делать аборт лишь ради фантома левого мужика? Ты вообще о чём?

Ты этого хочешь?

— Я хочу, чтобы ты поняла. Ты молодая, здоровая, родишь потом ещё. Но сейчас этот ребенок никому не нужен, — в голосе мамы нет никаких эмоций. Он пустой.

Я одергиваю свои руки и вообще отшатываюсь от неё, упираясь телом в спинку стула.

— Мне нужен... — шепчу и слабо верю в то, что это происходит со мной. — Я буду рожать.

— Тогда на нас не рассчитывай. Никаких возможностей тебе помочь нет. У Виты уже двое и идти ей некуда, а Димка заканчивает школу и нам нужно отмазать его от армии. А у тебя... — мама снова хватается за моё запястье, тянется через стол ко мне и пробивает до мурашек тяжёлым взглядом, — у тебя ещё есть выбор. Сделать аборт и вернуться на учёбу. Так всем будет лучше. Тебе в первую очередь. А хочешь рожать, тогда звони отцу ребёнка, требуй алименты, а ещё лучше замуж.

— Я не буду перед ним унижаться. Ясно? Никогда и ни за что. Он лжец, сволочь и трус!

— внутри себя я уже просто ору маме, а вслух получается лишь просипеть.

— Тогда зачем спала с ним? — захват ее пальцев грубеет на моем запястье.

— А ты думаешь у него это на лбу было написано? Или он мне справку предоставил, что не собирается кидать меня в чёрный список, как только мы оказались в одной постели?

Да, я дура, — перевожу дыхание и пытаюсь найти в маминых глазах хоть крупицы понимания. Боже, ну почему она не слышит меня? — Но этот ребёнок уже есть.

— Можно сделать так, что завтра его не будет. Или решай все остальные проблемы сама. И не здесь.

Мой мир рушится в пыль окончательно. Я надеялась найти поддержку в своей семье, хотела укрыться от боли, разочарования и страха. Мне так нужны были мамины объятия и тепло. Но на меня лишь холодно смотрят самые родные глаза на свете. Они вмиг становятся мне чужими.

Я снова сама по себе. И не понимаю, почему все так...

Теперь эти стены, которые должны были стать мне крепостью и тылом, давят. На маленькой кухне кислорода больше нет.

Глотая слезы, я просто выдергиваю свои руки от маминых рук, молча поднимаюсь со стула и, распахнув дверь кухни, выскальзываю в коридор.

Как через туман слышу работающий телевизор в гостиной, бубнеж брата, хныканье одного из племянников и недовольный возглас сестры, доносящийся откуда-то из глубины квартиры.

А я здесь, как оказалось, лишняя. И от этого чувства вот-вот задохнусь.

— Правильно. Подыши воздухом. Успокойся. Лика, я хочу как лучше. Я тебе не враг, — за моей спиной раздается неестественно отчужденный голос мамы. И от него леденеет под ребрами. — И ты у меня хоть и наивная девочка, но давай больше не делать глупостей. Прими верное решение, а оно у тебя одно.

Я не хочу оборачиваться. Меня тошнит. Срываю с вешалки куртку, натягиваю ботинки и выскакиваю из квартиры.

Да.