Две полоски для мажора

Кто-то, походу, решил в очередной раз припарковаться прямо у подъезда.

И пока урчит мотор чьей-то машины, нащупываю в кармане куртки таблетку домофона и намереваюсь приложить ее к двери.

Но рука с ключом зависает где-то на полпути.. .Как и моё сердцебиение.

— Лика. — хриплый голос за моей спиной проходит через меня как все двести двадцать.

Я боюсь обернуться, но тело игнорирует этот страх. Резкий поворот и кажется, что я схожу с ума. Да. Точно. Потому что это бредовая галлюцинация, а не правда.

В нескольких шагах от меня не может стоять он. В идеально узких брюках с острыми стрелками и в белоснежной рубашке, закатанные манжеты которой демонстрируют чёрные линии татуировок на руках.

Сейчас растерянно в мои глаза смотрит Марк.

А я в капкане собственного ступора, потому что знаю точно: могли сойти с орбит все планеты в космосе, но Громова не должно быть здесь.

Кусая губы, он проводит пальцами по идеально лежащим волосам. И устремляет взгляд в потемневшее вечернее небо, сдавленно выдыхая:

— Сядь в машину...

Глава 17

Марк

Двумя часами ранее.

Музыка бьет басами так, что внутри меня вибрируют молекулы. Широко раскидываю руки по обе стороны спинки мягкого диванчика и растекаюсь по нем всем телом. Мне приходится закрыть глаза, чтобы мерцание неоновых вспышек вокруг не триггерило так сильно.

Пришёл, блин, называется расслабиться. День первокурсника. Клубешник на берегу Дона доверху заполнен мальчиками и девочками нашего универа. И не только перваками. Здесь весело всем, кроме меня. Вокруг все безбожно бухают, пляшут и сосутся.

А я кисну, вялюсь и туплю. И можно было бы заниматься этим и дома, но Поляк вылюбил мне весь мозг.

Он почему то уверен, что поход в клуб и зажимания с веселенькими первокурсницами, чем собственно он сейчас на танцполе и занимается, решит все мои проблемы.

Ага. Благодарю. Одну уже зажал. Теперь зажали меня, как зверя в клетку. Мечусь из угла в угол которую неделю.

Вроде никто и не пытается связать по рукам и ногам. Никаких звонков или смс с поэмами про алименты. Молчу и я. Потому что все сказал ей. Честно. Становиться счастливым папашей в двадцать два - не предел моих мечтаний абсолютно.

Меня морально выбивает факт, что через девять месяцев где-то будет бегать моя маленькая копия. Это вообще не хочет укладываться в моей голове. Подобная картинка выдается перед глазами с мигающей надписью error.

Но Рыжая молчит. И в универе я ее не вижу. Иногда во мне остро проскальзывает мысль, что, может, мои слова про аборт стали уже и не просто слова? Каждый раз, когда думаю об этом, хочется выдохнуть с облегчением.

Но не получается. Что-то гадко скребется внутри. И та встреча с Ликой в больнице забита колом в грудь.

Хорошо, что эта новость ещё не попала в поле зрения моего отца.