Две полоски для мажора

— А отец ребёнка в курсе о происходящем? Он собирается принимать во всем этом участие?

— Если бы собирался, то я вряд ли приехала бы обратно к вам.

— То есть он знает, что ты беременная и...

— Мама! — Я не могу удержаться от нервного возгласа. — Он просто слинял. Сказал, что в ахере и больше не звонил.

— Молодец какой. — цедит она сквозь сцепленные зубы. — А что его родители? Они в курсе?

Я лишь осторожно жму плечами, потому что действительно смирилась с этим:

— Не знаю. И знать не хочу. Ему рядом с нами не место.

— И ты у меня молодец. Какая жёсткая,— в мамином голосе проскальзывает неприятный сарказм. И это заставляет меня вжать голову в плечи. — Такие серьезные решения уже приняла: академический отпуск взяла, вернулась домой, рожать собралась. Ну раз ты такая взрослая, тогда давай и говорить по-взрослому.

Оттолкнувшись от столешницы, она делает шаг к двери кухни и плотно закрывает ее. А потом усаживается напротив, и своим стеклянным взглядом вызывает холодный спазм в моем желудке. Мне почему то кажется, что я уже знаю, что произнесет мама.

— Лика, тебе лучше задуматься об аборте пока ещё есть совсем немного времени.

Это нокаут. Я не готова услышать от мамы слово «аборт». Хватаю ртом воздух, но сделать вдох не получается. Все просто слишком больно.

— Мам. ты слышишь, что говоришь сейчас. — я сильнее сжимаю на животе дрожащими пальцами ткань кофты.

— Слышу, и меня ты услышь, — лицо мамы становится каменным. — Мы не потянем, это во-первых. А во-вторых, тебе нужно доучиться.

— И я доучусь, как только выйду из академа.

— С ребёнком на руках? А жить ты где и на что с ним будешь? Или нам с отцом оставишь? Пока тебя не было здесь, ничего не изменилось, Лика. Богаче не стали. Мы все так же считаем копейки.

Стараясь не подпускать к себе панику, делаю вдох-выход. Облизываю сухие губы и говорю ровно и чётко. Чтобы мама услышала меня. Поняла.

— Беременность - не болезнь. Я вполне могу найти подработку даже удалённо. Что-нибудь можно придумать...

— Думать надо было, когда с мужиком в постель ложилась, — шипит мама, стараясь не повышать голос, но и раздражение в нем уже не скроешь. Ее ладони, лежащие на столе, нервно сжимаются в кулаки и разжимаются обратно. — А сейчас тебе нужно постараться не разрушить свою жизнь окончательно. И единственный выход - аборт. И как можно скорее.

Перед глазами все медленно рассыпается на чёрные мушки. Держусь за реальность, вися уже на какой-то призрачной нити."

"— Как ты себе это представляешь, когда там уже бьётся сердце, — заледеневшими пальцами тянусь к ее рукам. — Я слышала его, мам...

— Лика, очнись! — она до боли сдавливает мои ладони своими в ответ и смотрит, как сквозь меня, широко распахнув глаза. — Ну кому ты потом нужна с чужим приплодом. Другому мужику? Они от своих шарахаются.