Две полоски для мажора

Деваться мне больше некуда. Нужно сказать как есть.

— Мам, я не еду обратно в понедельник.

— В смысле? Почему? У тебя нет пар? — слышу искреннее удивление в голосе, пока она продолжает греметь тарелками."

"И перед своим ответом я молча гипнотизирую ее затылок с рыжими волосами, туго заколотыми наверх. Слежу за движением рук. Они, так же как и мои, усыпаны мелким узором из веснушек. Из всех ее детей так сильно похожа не нее только я. Такая же маленькая, худая и солнечно рыжая. Мама. Она же должна понять и помочь.

— Нет, — выдаю сухо и еле слышно, переводя взгляд на чай в кружке. — Я вообще не собираюсь туда ехать.

Боковым зрением замечаю, как мама замирает у раковины и вытирает мокрые руки о цветастый передник.

— Это как?

— Я взяла академический отпуск, — на одном дыхании говорю правду, но глаза поднять на маму боюсь.

— Лика, это что за шутки дурацкие?

— Так надо было. Точнее, так получилось.

— Что это значит? Ты куда-то вляпалась? Поругалась с кем-то? С преподавателем? — уже испуганно причитает она. — Лика, не молчи!

Мое сердце медленно, но очень громко стуча, ползет куда-то к горлу, когда я решаюсь снова посмотреть на маму. Ее глаза похожи на две голубые пятирублёвые монеты. В своей голове я репетировала этот разговор. Прокрутила раз миллион, но сейчас в мой рот словно напихали ирисок. Все слиплось от тошнотворного страха сказать правду. Только выбора у меня уже нет.

И на каком-то инстинкте мои ладони отлипают от кружки и ложатся на мой живот. Он не такой уже и плоский. Пальцами я сминаю мягкую ткань кофты. Смотрю на маму, не отрывая от нее глаз.

— У меня была на это причина. Этой причине уже одиннадцать недель.

Несколько страшных, долгих секунд она молчит. Мечет взгляд с моего лица на мои ладони. А потом цепляется руками за край столешницы позади себя и чуть не оседает к полу.

— Нет... Лика... Скажи мне, что это шутка! — судорожно шепчет она.

В ее глазах безграничный шок, а в моих снова литры слез. И дрогнувшим голосом произношу то, во что еще сама не верила и не осознавала:

— Нет, мам, поэтому и вернулась. Я беременна.

Мы с мамой никогда не были особо близкими. Я не делилась с ней секретами. Не потому, что не хотела. Потому что у меня их и не было.

Но не теперь. Я рассказала маме о самом дорогом и сокровенном. О том, что сейчас вышло в моей жизни на первый план. И теперь, притаившись, со страхом жду ее реакции. Боюсь даже пошевелиться.

Зажав рот рукой, мама, не моргая, гипнотизирует меня. Пронзает взглядом. А я с замиранием сердца жду, когда ее голубые глаза станут чуть теплее.

— Я не ожидала от тебя подобного, Лика,— наконец тихо произносит она, убирая ладонь от лица. — И что ты думаешь делать?

— Рожать, — твёрдо шепчу я.

И взгляд мамы не оттаивает. В нем все такая же холодная голубизна.