Дива

— А то я в прошлом году заикнулся, мол, нора бы мне выбираться с Пижмы... Он будто и не ус­лышал. Я же ему такую охоту устроил! Зверя на триста пятьдесят килограммов увёз. Сейчас я лучший специа­лист по всяким таким явлениям, ты это оценишь. Глав­ное, не боюсь контакта с потусторонними силами приро­ды. Страх преодолел.

— Считаешь, силы эти потусторонние?

Костыль на минуту задумался.

— А ты меня послушай и сам рассуди, какие они, — вывернулся он. — Есть у нас тут одна баба... Точнее, жен­щина, вдова фермера Дракони. Дива Никитична... Ей уже под полтинник, а выглядит на тридцатник или даже мень­ше. Троих дочерей родила, и хоть бы что — девичья фи­гура! В общем, ведьма натуральная. Её когда-то старший Драконя на дороге нашёл...

— И удочерил, — продолжил Зарубин. — Вырастил и за сына замуж отдал...

— Баешник просветил? Понятно... Так вот Фефелов случайно заехал к ней масла купить. Сам его туда и по­слал! Её муж, Алфей Никитич, уже в больнице лежал, в Вологде... Заехал и заторчал там на два дня! Чем уже она потчевала его, но мозги обработала так, что чумной вышел. Никак уезжать не хотел, едва в чувство приве­ли... Представляешь, влюбился!

— Влюбиться — это здорово..."

"— Чего здорового? Если бы по своей воле...

— А что, бывает по чужой?

— Она присушила! — заявил Костыль. — Ну приворо­жила, опоила чем-то... Ведьма же! И губернатора тоже, между прочим. Меня пыталась опоить — не вышло!..

— Чем опоить?

— Парным молоком! Заговорённым, естественно...

— Как столичного целителя?

— Баешник и про него рассказал?

— В картинках...

— Не молоком их напоили — водярой. Какие-то бабы. В общем, тёмная история...

— А где теперь целитель?

— Говорят, Шлопак до сих пор лечится, — сообщил Недоеденный. — И на Пижму больше ни ногой.

Зарубин усмехнулся и тяжело вздохнул:

— Я бы хотел, чтоб меня приворожила, какая-нибудь ведьмочка...

Недоеденный не услышал тоски закоренелого холо­стяка.

— Но я про другое хочу сказать. Все эти чудеса со снеж­ным человеком, с лешим, козни Дивы Никитичны про­тив меня! Не знаю, сама ли она по полям бродит, или по­сылает кого... Но всё с её участием!

— Может, любит тебя? — спросил Зарубин.

— Да меня тут любят все бабы! — уверенно заявил он. — А сейчас, когда в разводе, так вообще с ума сходят. Я здесь второй жених после губернатора. И никому нет дела до моих чувств... И вдова эта тоже! Любит или нет, не скажу, но бегает за мной. Будто с жалобами: то телят волки порезали, то тёлок... А сама всё молочком хочет на­поить! Я его терпеть не могу. У меня аллергия на парное!

Он ещё что-то хотел сказать, но подумал и решил, что и так слишком разоткровенничался. Поэтому сделал не­ожиданное заключение:

— В общем, она мне и навредила. Фефелов сначала хотел меня забрать в Госохотконтроль.