Дива

Чувствовать себя героем было при­ятно, хотя ещё незаслуженно, тем паче сам Костыль при­бежал в приподнятом настроении: за всю ночь ни один пёс не завыл. Верный признак, что леший к базе даже не приближался.

Недоеденный проводил грибников и поднялся к За­рубину на гульбище.

— Пошли, Митроху покажу!"

"Зверинец располагался на заднем дворе базы, подаль­ше от жилья. Две клетки были пустыми, в третьей возле полного корыта отходов после завтрака сидел молодой, угрюмый и зажравшийся секач. Крупный, уже раскорм­ленный на зиму медведь находился в двойной простор­ной клетке и напоминал круглую тётку-попутчицу. Как заведённый, он бродил взад-вперёд по бревенчатому полу, словно обеспокоенный и самоуглублённый чело­век, и даже приближение хозяина не могло выбить его из задумчивого состояния. Охотовед отомкнул наружную клетку и хотел было открыть дверцу внутренней, одна­ко медведь внезапно бросился на решётку и зарычал, ис­портив представление.

— Митроха, с ума сошёл?! — ругнулся Костыль. — Пшёл на место!

Зверь стал грызть прутья.

— Не входи, порвёт, — предупредил Зарубин.

Недоеденный был человеком смелым, заводным, от­чаянным, приходилось верить в рассказ о поединке со зверем, о том, что охотоведа любят все бабы в окру­ге, и не сомневаться, что его когда-нибудь непременно доедят. Тем паче Костыль не мог ударить в грязь лицом перед гостем и в клетку всё-таки вошёл, однако Митро- ха всё равно не позволил себя потрепать за холку. Вжал­ся в угол и едва заметно покрутил носом, выражая при­знак крайней агрессии. Вероятно, Костыль заметил это, однако покинул клетку не сразу, показывая, кто тут хозя­ин и одновременно изгоняя из себя атавизм застарелого неизживаемого испуга.

— Что-то волнуется Митроха, — облегчённо заключил он, вешая замок. — Странно, вчера ещё руки лизал... На­верное, к дождю!

Бригады сборщиков уже выехали с территории, те­перь в поход собирались пешие, с большими корзина­ми и запасом пластиковых ящиков: из-за вынужденно­го сиденья в осаде грибов было полно и рядом с базой, однако группы выходили всё равно под охраной егерей с собаками на поводках. Когда ушла последняя, Зарубин открыл свою машину.

— Теперь и нам пора.

Недоеденный даже спрашивать не стал, куда, принёс два спиннинга с набором блёсен и удочки.

— Но это полная безнадёга, — вяло сказал он. — Даже щурята не берут...

— У нас возьмут, — пообещал Зарубин. — Если по­везёт, будет целый мешок рыбы. А удочки оставь, рука­ми ловить будем.

Охотовед был заинтригован, но уточнять что-либо про будущую рыбалку не стал, взял из своего домика писто­лет в кобуре, сел рядом и сразу же стал переговариваться с егерями по рации.