Дитя подвала

– Я не закончил, – сухо произнес Сергей. – Или ты сдаешься?

Парень выронил нож и сел, тупо глядя перед собой. Футболка медленно окрашивалась кровью.

Малышев презрительно скривил губы:

– Не бойся. Все твои царапины поверхностны и совершенно неопасны для жизни. Чтобы ты знал, несмотря на то, что тело человека кажется хрупким, на самом деле оно весьма жизнеспособно. Оно будет жить даже при удалении желудка, селезенки, более 70 % печени, более половины кишечника, одной почки… и даже гениталий.

Артур молчал, ссутулив плечи. Со стороны казалось, он впал в глубокую прострацию, полностью утратив связь с реальностью.

– Вставай, – велел отец, подходя к нему. – Кстати, у тебя снова клю…

Он не успел закончить, согнувшись от удара толстым концом удилища в пах, который внезапно нанес ему Артур. Дыхание у мужчины перехватило, в нижней части живота горячей ртутью растеклась боль, и он хрипло выругался.

Через секунду Артур взвился, словно распрямившаяся пружина, и остервенело впился зубами в запястье отца. Той самой руки, сжимавшей перочинный нож. Пальцы мужчины непроизвольно разжались, и нож скрылся в траве. Стиснув зубы, он на полусогнутых ногах попятился назад, прижимая руку к паху."

"Не теряя времени, Артур подхватил раскладной стул и с силой швырнул его в отца, целя в голову. Буквально в последнее мгновение Сергею удалось блокировать удар правой рукой. Тем не менее ножка стула больно стукнула его по тыльной стороне ладони, и она сразу же онемела.

– Ты… – прошипел Малышев, увидев как Артур подхватывает с земли оба ножа. – Что…

– Ты обещал, что не будешь пользоваться правой рукой, – трескучим голосом напомнил парень. Теперь он стоял, широко расставив ноги, глаза искрились животной злобой. В каждой руке он сжимал по клинку.

На щетинистом лице Сергея заиграли желваки.

«А ведь гаденыш прав», – подумал он в бессильной ярости.

– Ну, нападай, – тихо произнес он, выравнивая дыхание.

Глаза Артура сузились, как у рыси. Теперь он медленно кружил вокруг отца, постепенно подбираясь к нему все ближе и ближе.

– Долго думаешь, – заметил Сергей, и парень, словно очнувшись, неожиданно прыгнул вперед. Малышев успел увернуться, поймав в воздухе кисть сына. Заломив ее, улыбнулся, когда услышал, как хрустнули пальцы Артура. Боевой нож выпал на песок из расслабленных пальцев. Однако в тот же миг правый бок Малышева хлестнуло обжигающей болью, словно кипятком обдали. Он отшатнулся, глядя на пятно крови, постепенно расползающееся на рубашке.

Артур тоже отошел в сторону. Лезвие перочинного ножа было покрыто кровью.

«Ловкий, сученок», – скользнула у Сергея мысль. Он пытался не показать своего изумления, поскольку явно не ожидал такой прыти и смелости от сына.

– Ты стал сильнее, мальчик, – признал он, подбирая боевой нож.