Дитя подвала

– Тебе страшно? – приглушенно спросил Сергей. Он заглушил двигатель и барабанил пальцами по рулевому колесу.

– Я не могу себя заставить войти в дом после того, что я увидел, – медленно произнес Артур. Губа, пронзенная блесной, распухла, будто от пчелиного укуса, на ранке запеклась корочка крови.

– Нас всех убьют? – спросил он, с нарастающей паникой глядя на дремлющий дом. Дом, где в спальне на окровавленной кровати с раздвинутыми ногами и бейсбольной битой во влагалище лежала его мама. Которую он больше никогда не обнимет и не поцелует. Которая не погладит его по голове и не скажет ласковое слово. Которой больше никогда не будет.

– Я не допущу этого, – ответил Сергей, но Артур почувствовал, что в голосе отца уже не чувствовалось прежней уверенности."

"– А если он сейчас дома? Следил за нами и, как только мы уехали, снова забрался внутрь? – чуть слышно спросил Артур. – Спрятался в шкафу с топором и ждет, когда мы уляжемся…

Про себя молодой человек подумал, что едва ли он сможет уснуть этой ночью.

– Все будет в порядке, – отстраненно сказал отец. Глядя на него, Артур подумал, что мыслями отец находился в другой галактике.

Сергей посмотрел на сына.

– Иди ко мне, – неожиданно сказал он. Едва отдавая себе отчет, Артур доверчиво прильнул к нему, и тот крепко обнял его. От отца пахло водкой и несвежей рубашкой, и среди этого незатейливого букета витал едва уловимый, практически выветрившийся запах одеколона.

– Я люблю тебя. Запомни это, – прошептал Малышев ему в ухо. – Что бы я ни делал, я люблю тебя. И не позволю причинить тебе вред.

«Я тоже люблю тебя», – едва не сорвалось с языка Артура, но слова так и остались невысказанными.

Они вышли из машины, и Малышев вынул из кармана брюк табельный пистолет.

– Держись за моей спиной, – распорядился он, открывая дверь.

Однако все предосторожности оказались излишними – дом был пуст.

Артур прошел на кухню и, сев на стул, отодвинул занавеску, уставившись невидящим взглядом в темное окно.

– Ты что-то решил? – задал он вопрос, не глядя на отца. – У тебя было много время подумать.

– Да. Для начала ты отмоешь все дочиста, – сказал Сергей, выставляя на стол плоские бутылки с чистящими средствами. – Сделай свою работу на совесть.

Артур, моргнув, вытаращился на шеренгу пластиковых флаконов, словно видел их впервые в жизни.

– А как же мама?

Малышев долго молчал, затем, нахмурившись, нехотя промолвил:

– Арчи, ситуация очень непростая. Я пока не могу тебе сообщить всех подробностей. Но суть сводится к тому, что мы не должны никому говорить о том, что случилось. Прежде всего, это в интересах нашей безопасности.

Артуру показалось, что он ослышался.

– И что мы сделаем? Так и оставим ее лежать в спальне? – свистящим шепотом проговорил он.

– Оставь эту заботу мне.