Дина

Призрачная надежда на то, что это были пустые угрозы, тает. Он явно решил привести их в исполнение.

Выключив телефон, чтобы сильнее не расшатывать нервы, я отворачиваюсь к стене и пытаюсь уснуть. Попытка проваливается, потому что в дверь почти сразу же звонят. Приехал Камиль.

Без лишних расспросов он разувается и подталкивает меня в сторону кухни. Мол, давай-ка выпьем чай. Я покорно иду. Состояние по-прежнему оглушенное.

— Рассказывай, — требует он, давлением рук заставляя меня сесть на стул.

На меня нападает такая апатия, что я, глядя мимо него, вываливаю сразу все, как есть.

— Ты был прав, а я нет. Погорельцев оказался редкостным дерьмом. Он видел, как я выходила из твоей машины, и понял, благодаря кому сорвалось запланированное представление. Стал на меня орать, обзывал шпионкой и воровкой и пообещал устроить неприятности. Сказал, что я подписывала договор о неразглашении коммерческой тайны… И я действительно его подписывала… Черт его знает, попадает ли его провалившаяся афера под понятие о коммерческой тайне, но, скорее всего, он найдет средства и связи, чтобы это доказать…

Руки снова начинают ходить ходуном, и приходится сжать их в кулаки.

— Дин. Успокойся.

— Не могу… — Я опускаю глаза, ловя запястьем первую слезинку. — Он напугал меня, блядь, до усрачки… Я пыталась уйти, чтобы не слушать оскорбления, но он запер дверь и не выпускал… Знаешь, как это унизительно? Я всегда думала, что если жить честно и по совести, то ничего плохого не случится. Есть закон: соблюдай его – и ты в домике. Считала, что разбираюсь в людях и, в случае чего, всегда смогу за себя постоять. Потому что я умная, дерзкая, смелая и за словом в карман не полезу. А тут какой-то хрен с горы… Так запросто… Безнаказанно наговорил мне кучу оскорблений и пообещал сломать жизнь… Зная, что я ничего ему не сделаю. Даже рожу ему набить не могу, потому что я женщина, и руки у меня слабые.

Всхлипнув, я обнимаю себя за плечи. Плакать больше не стыдно. Мой мир в очередной раз перевернулся с ног на голову. Камиль был прав на счет Погорельцева, а я нет. И ум, и смелость, как выясняется, не панацея от всех бед, если я до сих пор трясусь от паники и унижения.

— Дина.

— Да, да. Ты мне говорил. — Я с вызовом вскидываю глаза, моментально кривясь от новой порции слез. — Доволен? Ты взрослый и опытный, а я малолетняя наивная дура.

Вот оно. Почему, я не хотела, чтобы он приезжал. Тяжело в очередной раз признавать его превосходство, чувствуя себя настолько беспомощной и ничтожной.

Дернув меня к себе вместе со стулом, Камиль зажимает мои колени ногами и быстро, не слишком-то ласково стирает слезы со щек.

— Давай-ка заканчивай себя жалеть. Ничего такого я говорить не собирался. Про то, что не выпускал, я понял.