Дина

И я докажу, что ты передавала и сведения нашим прямым конкурентам.

Мне приходится собрать всю волю в кулак, чтобы заставить себя обернуться – настолько мне не хочется видеть человека, которого я по ошибке считала «нормальным».

— Пытайтесь сколько угодно, потому что я этого не делала.

Рот Погорельцева растекается по его багровому лицу в злобной плотоядной улыбке."

"— А я докажу обратное, мелкая ты воровка. Знаешь, что за тебе за это грозит? Здоровенный штраф – это цветочки. Я сделаю так, что ты не только не сможешь найти в этом городе работу, но и получишь срок. Пусть небольшой, но, уж поверь, он тебе надолго запомнится.

Я чувствую, как к глазам подступают слезы. От невозможности покинуть кабинет, от очередных оскорблений и необходимости выслушивать угрозы в свой адрес.

— Если вы сейчас меня не выпустите, я заору, — сипло предупреждаю я.

За плечом раздается легкий щелчок, означающий, что дверь открылась. Но еще до того, как я успеваю вылететь в коридор, очередная порция угрозы иглами вонзается в оголенные нервы.

— Не с тем человеком ты связалась, пиздюшка. У меня руки длинные. Уроком тебе будет на всю жизнь.

62

Проигнорировав чье-то дружелюбное «привет», я сломя голову несусь по коридору. Соображать получается с трудом – ревущие эмоции уничтожили эту способность. Хочется разгромить к чертям этот офис. Объем испытанного унижения мой организм не способен ни принять, ни переварить.

Вместо того, чтобы отпинать стену или смести аккуратно составленные папки со стола секретарши, я оглушительно хлопаю дверью и начинаю судорожно швырять в сумку все, что попадается под руку: ручку, ежедневник, зарядное устройство, упаковку леденцов, спасающих от голода в сверхурочные. Ни минуты… Ни единой лишней секунды не задержусь здесь.

— Эй, Дин! — Заговорщицки звучит из дверей голос Алины. — Как все прошло?

Не найдя в себе сил даже обернуться, я продолжаю паковаться. Глазные капли, без которых я не мыслю восьмичасовое сидение за монитором, тюбик блеска для губ, карманное зеркальце…

— Дин… — растерянно повторяет она, с глухим щелчком прикрывая дверь. — Совсем плохо?

— Погорельцев мудак. Самый настоящий ублюдок, — выдавливаю я, перекидывая через плечо сумку. — Я не буду сейчас ничего рассказывать, ладно? Просто хочу поскорее отсюда уйти.

Как и обычно, Алина проявляет чудеса понимания и просто пропускает меня к выходу.

— Звони, как захочешь поговорить, ладно? — она осторожно касается моей руки. — Буду ждать.

В такси я сажусь в коматозном состоянии. Внутренние уговоры собраться не меняют ровным счетом ничего. В ушах застрял визгливо-угрожающий голос старика, обещающий доказать мое участие в шпионаже и тем самым испортить мне не только карьеру, но и жизнь.