Дина

Теперь повтори: чем конкретно он тебе угрожал?

Такое его поведение, как не странно, действует на меня отрезвляюще. Мне даже обидно становится, что у Камиля, кажется, совсем нет намерения меня утешать.

— Сказал, что докажет мою причастность к шпионажу и сливу данных. Сказал, что я подписывала договор о неразглашении и что мне следует сказать спасибо за то, что он до сих пор не сдал меня ФСБшникам. Сказал, что у него руки длинные и что помимо штрафа он организует мне срок. И что работы я больше не найду в этом городе.

— Последнее тебя, наверное, особенно напугало. — Он все же гладит меня по волосам. — Это все?

Я киваю.

— Еще пиздюшкой назвал. Никто так меня не называл. Никогда. В школе один козел однажды попытался, так у него потом неделю яйца звенели. А тут я ничего не могла сделать. Меня просто парализовало.

— Успокойся. — По выражению лица сложно определить его отношение к себе услышанному. Ясно, что не в восторге, но точно не рвёт и мечет.— Никакого срока, разумеется, не будет. И в ФСБ тебя никто не потащит.

Становится немного спокойнее. Камиль обычно не бросает слов на ветер. Может быть, он в курсе, что старик блефует и ничего доказать не сможет. Или у него на примете есть отличный юрист.

— Он был похож на взбесившегося кабана и звучал очень уверенно.

— В этом городе есть руки подлиннее, чем у него. И более беспринципные.

Шмыгнув носом, я смотрю на него с любопытством.

— И что ты делать собираешься?

— Отпинаю за гаражами, как в старые добрые времена, — без улыбки шутит Камиль.

Вытерев глаза рукавом халата, я предпринимаю попытку улыбнуться. А в голову на долю секунды закрадывается крамольная мысль: даже если Камиль и не пошутил – плевать.

63

Камиль

Когда я выхожу от Дины, первым делом заезжаю в супермаркет за пачкой сигарет. Рассказ Дины, если и не привел меня в бешенство, но вывел из себя прилично. А ведь всего две недели назад поспорил с Булатом, что завязал окончательно.

Не уезжая с парковки, прикуриваю первую и звоню ему. Такова наша традиция: обо всех нестандартных происшествиях он или я должны узнавать первыми.

— Торчу тебе бутылку виски, — опустив стекло, я с облегчением выпускаю в вечерний воздух струю дыма. — Занят?

— Дома. — В подтверждение этих слов на заднем фоне слышится веселая болтовня Тагира. — Быстро ты сдался. Есть причина?"

"— Друга нашего общего помнишь? Ботаника?

— Как его забыть. — Булат смеется. Кличку Ботаник в свое время Погорельцеву дал именно он за тщедушное телосложение и привычку писать доносы ментам.

— У нас кто сейчас вместо Радика? Ринат?

— Да, он. Дело серьезное, что ли?

— Относительно. — Я стряхиваю пепел в окно, в ускоренном режиме проматывая в голове услышанное от Дины. Градус злости, подавленный порцией никотина, моментально растет.