Империй. Люструм. Диктатор

Повсюду лежали тела: одни — пронзенные стрелами и копьями, другие — с ужасными зияющими ранами. Справа мы увидели несколько конных отрядов, галопом скакавших к месту боя. Цицерон был уверен, что заметил Марка, и все мы начали громко их подбадривать, но потом Квинт опознал цвета одеяний и объявил, что это люди Цезаря. Ликторы Цицерона поспешно оттеснили его от поля битвы, и мы вернулись в лагерь.

Стало известно, что битва при Диррахии закончилась великой победой. Укрепления Цезаря прорвали без возможности восстановления, и все его порядки оказались под угрозой. В тот день он и вправду был бы полностью побежден, если бы не сеть траншей, которая замедлила наше продвижение, — из-за нее нам пришлось окопаться на ночь. Люди Помпея приветствовали его на поле боя как победителя, а когда он вернулся в лагерь на военной колеснице, в сопровождении телохранителей, то объехал укрепления с внутренней стороны и несколько раз проскакал по освещенным факелами проходам между палаток под приветственные крики легионеров.

Назавтра, к исходу утра, вдалеке — там, где находился лагерь Цезаря, — над равниной стали подниматься столбы дыма. От передовых частей стали поступать донесения, что траншеи противников пусты. Наши люди двинулись вперед; сперва они шли осторожно, но вскоре уже бродили по вражеским укреплениям, удивленные тем, что плод многомесячного труда можно вот так запросто бросить. Однако сомнений не оставалось: легионеры Цезаря шагали на восток по Эгнатиевой дороге, мы видели поднятую ими пыль. Все снаряжение, которое они не смогли взять с собой, горело позади них. Осада закончилась."

"Под вечер Помпей созвал заседание сената в изгнании с целью решить, что делать дальше. Цицерон попросил меня сопровождать его и Квинта, желая иметь у себя запись того, что постановят сенаторы. Часовые, охранявшие палатку Помпея, без единого вопроса кивнули мне, разрешая войти, и я занял укромное местечко, встав в стороне вместе с другими письмоводителями и помощниками. Всего собралось около сотни сенаторов, которые сидели на скамьях. Помпей, весь день осматривавший позиции Цезаря, появился после всех, и ему рукоплескали стоя, на что он ответил прикосновением императорского жезла к своей знаменитой челке.

Он доложил о состоянии нашего и вражеского войска. Противник потерял примерно тысячу человек убитыми, еще триста были взяты в плен. Лабиен немедленно предложил казнить всех пленных.

— Я беспокоюсь, что они заразят предательскими мыслями наших людей, которые их охраняют, — пояснил он. — Кроме того, они утратили право на жизнь.

Цицерон с выражением отвращения на лице встал, чтобы возразить:

— Мы одержали великую победу. Конец войны не за горами. Разве теперь не время для великодушия?

— Нет, — ответил Лабиен.