Империй. Люструм. Диктатор

 — Следует преподать людям Цезаря урок.

— Урок, который лишь заставит их сражаться с еще большей решимостью, как только они узнают, какая судьба ожидает их, если они сдадутся.

— Так тому и быть. Милосердие Цезаря опасно для нашего боевого духа.

Лабиен многозначительно посмотрел на Афрания, опустившего голову.

— Если мы не станем брать пленных, Цезарь будет вынужден поступать так же, — предупредил всех тот.

И тогда заговорил Помпей — твердо, явно намереваясь положить конец спору:

— Я согласен с Лабиеном. Кроме того, солдаты Цезаря — предатели, которые незаконно подняли оружие против своих соотечественников. Этим они отличаются от наших. Давайте перейдем к следующему вопросу.

Но Цицерон не позволил сделать это:

— Погодите минутку. Мы сражаемся за ценности просвещенного мира или ведем себя подобно диким зверям? Эти люди — римляне, как и мы. Я хочу, чтобы было засвидетельствовано следующее: по моему мнению, это ошибка.

— А я хочу, чтобы было засвидетельствовано вот что, — подал голос Агенобарб. — Следует обращаться как с предателями не только с теми, кто открыто сражался на стороне Цезаря, но и со всеми, кто пытался не вставать ни на чью сторону, приводил доводы в пользу мира или же вступал в сношения с врагом.

Слова Агенобарба встретили горячими рукоплесканиями. Цицерон вспыхнул и замолчал.

— Ну, тогда решено, — сказал Помпей. — Теперь я предлагаю, чтобы все войско — не считая, скажем, пятнадцати когорт, которые я оставлю для защиты Диррахия, — отправилось в погоню за Цезарем и при первой же возможности навязало ему битву.

Это роковое заявление было встречено громким одобрительным гулом.

Цицерон поколебался, огляделся по сторонам и снова встал:

— Кажется, я, как обычно, иду против всех. Простите, но разве это не удобный случай ухватиться за представившуюся возможность и, вместо того чтобы гнаться за Цезарем на восток, отплыть на запад, в Италию, и вернуть себе власть над Римом? В конце концов, предполагается, что именно в этом и состоит смысл войны.

Помпей покачал головой:

— Нет, это будет огромной ошибкой. Если мы вернемся в Италию, ничто не помешает Цезарю завоевать Македонию и Грецию.

— И пусть! Я бы в любую минуту обменял Македонию и Грецию на Италию. Кроме того, у нас там есть войско под началом Сципиона.

— Сципион не может победить Цезаря, — резко ответил Помпей. — Только я могу его победить. И эта война не закончится просто потому, что мы вернемся в Рим. Эта война закончится, лишь когда Цезарь будет мертв.

Под конец заседания Цицерон подошел к нашему предводителю и попросил разрешения остаться в Диррахии, вместо того чтобы участвовать в походе.