Дикий ангел

В тишине и вовсе уходит в себя, хоть и продолжает сидеть на моей нижней постели, учитывая, что и у Юрия место рядом пустует. Утыкается в планшет. Так спокойно и сидит, пока я держу себя в закрытой позе и извожусь, мечтая на свежий воздух… здешний полностью захвачен бывшим мужем. Все фильтры подчистую сносит, накачивая меня лошадиной дозой некогда любимого запаха. Натуральная пытка.

Когда начинается высадка с поезда, Феликс вдруг протягивает мне руку в помощь. Переборов все свои глупые предрассудки, разрешаю себе дотронуться… кожу ощутимо зажгло, но я не дрогнула. Взрослая женщина, сколько можно дёргаться. Вон уже, даже насилие применила.

– Надо обработать… – вместо спасибо, переворачиваю его ладонь, указываю на засохшую кровь, некрасиво выглядит.

Мужские пальцы на моих нежно смыкаются. Замираю под тёплым взглядом.

– Если это единственный способ к тебе прикасаться, то хоть всего изорви, Уль…

Ознобная струйка бежит по спине. Испытываю самые настоящие разрывные эмоции. Злость, отторжение. Но где-то на уровне моего микромира звенят радость и удовольствие. К моей ледяной ненависти примешивается горячая тоска по этому мужчине. Опасный коктейль. Если рванёт, никто из нас не выживет.

– Я не хочу возвращаться к тебе, Феликс! Оставь то, что ты сейчас пытаешься сделать!

Теперь он уже крепко сжимает мою руку, не даёт вырвать, кончики пальцев немеют.

– Я не обладаю такой силой, Ульян! Это больше, чем я сам…

От колкой боли в сердце расширяю глаза и необдуманно вываливаю свою слабость:

– А у тебя не получится! Ты оставил после себя грубый обрез, Громов, вновь сойтись никак не выйдет!

Зачем я призналась, что до сих пор не зажило?! Вот кто тянул за язык?

На лице мужчины появляется патологическая решимость:

– Я приму ту форму, что тебе подойдёт.

И мы снова якорем пойдём на дно.

– Как у тебя легко и просто… – во рту проступает горький привкус.

– Сложно, Уль. Но только так.

Нет, не так!

Вынимаю из себя арктический холод:

– Закончим, Феликс! Я хочу увидеть брата!

– Машина уже ждёт! – но мою руку так и не отпускает, с силой держит возле своей груди.

Сердце у него шалит, удары не по одному, а обгоняют друг друга.

– Что-то ещё?

– Да, я хочу тебе кое-что сказать… Ты… Спасибо за Злату, Уль!

– Я её не для тебя рожала, Громов!

– И всё же родила…

– Это не твоя заслуга!! – дрогнувшим голосом.

– Да, она твоя, я знаю! Но позволь и мне свои заработать! Я хочу подарить дочери лучшую жизнь!

На душе гадко. По его словам, без него моя дочь эту лучшую жизнь не увидит… сама я, типа, не в состоянии её дать. В груди распыляется отрицание. Его не было четыре года, а сейчас он смеет осмеивать моё положение. Сам нас вогнал в эту ситуацию, а тут захотел участия.