Дикий ангел

И к лучшему! Что может быть прекраснее того, как моя маленькая лапулька обводит фломастером мне пятерню на листочке и у теперь у меня розовые пальцы. Кажется, ещё и в блёстках.

Это отмывается?

Улька на всё это смотрит с ужасом. Чувствуется, материнское сердце мне не доверяет. Знаю, чем это вызвано, все причины наперечёт понимаю, но от этого ничуть не легче.

Больно… до души достаёт.

– А мне тоже нарисуешь? – подсовывает свою руку Юра.

– Ой, какие страшные пальцы!! Мам, посмотри! – охает девчушка, глазея на перебитые солдатские фаланги.

Впервые за то время, что вместе, обстановка между всеми разряжается и все взрослые одновременно улыбаются.

– Тебе больно? – переживает Злата, перелезая через меня поближе к Исаеву.

– Чуть-чуть! – притворяется мужчина.

Девочка важно поднимает свой пальчик вверх и официальным тоном говорит:

– Я помогу тебе! У меня есть пластырь! – и лезет в свой чудо-рюкзачок, на котором от изобилия детского барахла скоро лопнет молния.

– Ой, спасииибо! – растягивает улыбку Юрий.

– Но сначала надо помазать тебя волшебной мазью! – извлекает из своего арсенала тюбик с какой-то блескучей замазкой. – Ложись! – указывает ему на койку, но замечает сидящего на ней меня и щурится. – У тебя болит?

– Нет! – для подтверждения шевелю всеми своими пальцами.

– Тогда иди к маме! – выпроваживает меня, уступая место «больному» Исаеву. Тот внаглую укладывается во весь рост и показывает на свою коленку:

– Ещё вот тут побаливает!

– Сейчас всё вылечим! – обещает ему малышка.

А я присаживаюсь рядом с напрягшейся Ульяной. Ближе положенного.

– Меня выгнали! – шутливо шепчу ей.

Но в груди не до шуток. Сердце вытворяет такие трюки, что я всерьёз опасаюсь за своё здоровье. Еле сдерживаюсь, чтобы не наделать глупостей. Так и тянет схватить жену и вспомнить каково это, когда кожа к коже, а между проносятся искры. Я истосковался по этому. Уже и не мечтал испытать снова. Не знал, что можно так любить, что отдаёшь себя всего только одному человеку.

Даже, если его нет рядом. И могло бы не быть.

Уля не торопится вступать со мной в разговор. Небрежный кивок головы. Вот и всё, чего я достоин. Хочу продвинуться дальше, поэтому брякаю невпопад:

– Волосы стали длиннее… – и кто бы меня остановил, но я ловлю пальцами волнистую прядку и трогаю так, словно она покрыта бриллиантовой крошкой.

– Как и твои руки, Громов! – шипит, как кошка.

Мельком проверяю дочку. Не хочу, чтобы она видела наши ссоры. Благо, Злата увлечена Юрой, сыплет ему на живот какую-то живительную пыльцу. Кажется, я видел эту фигню в наборе для фей, что дарил вчера дочери. Из поезда выйдем все в алмазном блеске.

– Ты думала, где вы остановитесь? – с сожалением выпускаю из руки шёлковые волосы, нужно вести себя цивилизованно.