Дикая война

— Ох ты господи, нашёл беду, — усмехнулась женщина с явным облегчением. — Сейчас, — она вынеслась из избы, чтобы через минуту влететь обратно со старым глиняным горшком в руках. — Вот, держи. А как управишься, я и вынесу.

— Прости, мама Глаша, — ещё больше смутился Мишка. — Опять тебе за мной ходить.

— Ой, сынок, то и не беда вовсе, — ласково улыбнулась женщина. — Без тебя куда хуже будет.

Сунув ему в руки горшок, она снова куда-то выскочила. Воспользовавшись моментом, парень быстро справил нужду и, осторожно поставив посудину на пол, перевёл дух.

— Блин, правду говорят, что у человека душа под мочевым пузырём находится. Как облегчишься, так и на душе легче, — с кривой усмешкой проворчал он, осторожно устраиваясь поудобнее. — Ну, и чем займёмся, друг ситный? — спросил он себя, отдышавшись.

Словно в ответ на его слова, в сенях раздались шаги, и вошедшая первой Глафира с коротким поклоном придержала дверь, пригласив неизвестного гостя:

— Милости просим, Сергий Поликарпович.

— Мир дому сему, — громко пожелал атаман, широко крестясь на образа. — Здрав будь, Михаил, — повернулся он к парню.

Глафира успела проскользнуть к лежанке и, подхватив горшок, скрыться с ним за дверью.

— И вам здоровья, господин атаман, — отозвался Мишка.

— Как сам? — осторожно уточнил казак.

— Жив и слава богу, — ответил парень с кривой усмешкой. — Присаживайтесь, Сергий Поликарпович. В ногах правды нет.

— Благодарствую, Михаил, — кивнул казак, устраиваясь так, чтобы видеть лицо парня. — По делу я к тебе.

— Да какие теперь у меня дела? — развёл Мишка руками. — Дай бог до сезона в себя прийти.

— Это да. Но и дело к тебе есть. В общем, после возвращения казаков собрали мы снова круг и решили. За помощь твою да за храбрость из всей казны, что с добычи взяли, долю выделить. Ну, и живностью всякой тоже. Значит, так. Корову одну из тех, что взяли, тебе пригнал. И коня. Не смотри, что конь с виду неказистый. Жеребец молодой, здоровый, крепкий. Сам выбирал. Полукровка монгольских кровей. Скотина во дворе у тебя, а доля вот. Изволь. Семнадцать рублей на ассигнации."

"Атаман выложил на одеяло деньги. Удивлённо хмыкнув, Мишка вспомнил рассказ врача и, вздохнув, осторожно сказал:

— Тут доктор наш сказал, что вы и за лечение моё ему заплатили. Так ли?

— За то не беспокойся, — отмахнулся казак. — С вами сын мой младший ходил. Он и рассказал, как ты хунхузам сбоку зашёл и разом половину выбил. А он как раз с ними и перестреливался. В общем, спас ты его.

— Не помню такого, — качнул Мишка головой. — Там все стреляли.

— Сам сказал, да и казаки подтвердили. В общем, сделал я как сам решил. А ты уж не обижай отказом. От души ведь, — смущённо добавил атаман.