Дикая война

Но вспомнив, что не видел ещё своего оружия, Миша потянулся к крюку, на котором висела его одежда. Сняв с него окровавленные походные тряпки, тётка наверняка сбросила всю подвесную с оружием куда-то в угол. Но, к его удивлению, пояс с кобурами и винтовка были аккуратно развешаны на гвоздиках, вбитых в стену. Присмотревшись, Мишка вдруг понял, что когда-то здесь висела какая-то шкура.

— Вот болван! — выругался парень в голос. — Ну, нет ума, считай калека. Ну чего тебе стоило раньше на это внимание обратить? Ясно же, что пьянь эта всё из дома тащила. Так сделал бы подарок тётке. Тем более что шкур у тебя всегда — как у дурака фантиков. Так. А это что? — повернувшись, Мишка увидел кургузую полочку, на которой было разложено невеликое тёткино богатство.

Швейные принадлежности, спицы, челноки, веретёна для прялки. В общем, всё для рукоделия. Тут всё было ясно. Но вот сама полочка… Мишка присмотрелся и невольно скривился от презрения. Неизвестный мастер не удосужился даже как следует ошкурить доску, из которой она была сделана.

— О. Вот и занятие, — усмехнулся парень и заковылял к выходу. — Давно надо было это сделать.

Сходив в сарай, Мишка подобрал пару ровных досок и, прихватив в сенях ящик с инструментом, принялся готовить себе рабочее место. Старая корзина с драным куском рогожи заняла своё место перед лежанкой. Туда же встал и самый старый табурет. Сходив на половину тётки, Мишка снял размеры и, разметив доску, взялся за дело. К тому моменту, когда Глафира вернулась домой, полочка была почти готова. Увидев, что он снова чем-то занят, вместо того чтобы мирно изображать смертельно больного, тётка завелась с порога:"

"— Господи! Да что ж это такое! Не успел в себя прийти, и снова покоя нет. Ну чего тебе не лежится спокойно, Мишенька?

Спокойно выслушав этот монолог, Мишка вздохнул и, улыбнувшись, спокойно ответил:

— Мама Глаша, ну чего ты опять голосишь? Я же не бегаю. Не хожу, даже не двигаюсь почти. Так, только руки шевелятся. Вот, решил тебе полочку под твои принадлежности рукодельные сделать. Точнее, даже не полочку, а этажерку. Ну вроде того, — забыв, как правильно называется подобное сооружение, Мишка просто в очередной раз выкрутился.

— Так это мне? — растерялась тётка.

— Ага. Вот ещё немножко, и можно будет вешать. Ты ещё вот что мне скажи, что за шкура там у тебя висела раньше?

— Так и не вспомнил? — грустно спросила Глафира. — Марал там был. Ханты выделывали. Мягонькая, пушистая.

— Трифон пропил? — прямо спросил Мишка.

— Угу, — кивнула Глафира, и глаза её наполнились слезами.

— Мама Глаша, — вздохнув, Мишка отложил деревяшки и, медленно поднявшись, подошёл к ней. — Ну чего ты? Знаешь ведь, что он сам во всём виноват. А шкуру я тебе привезу. Такую же. Даже лучше. Вот честное слово, привезу.