Дикая война

Лучше молочка налей, — решил озадачить тётку парень, зная её деятельную натуру.

Охнув, Глафира вихрем унеслась куда-то за печку и принялась греметь посудой, попутно ругая себя на все лады. Спустя три минуты такой суеты она стояла рядом с лежанкой, держа в одной руке кружку с молоком, а во второй — изрядный кус свежего хлеба. Попробовав сменить позу, Мишка не сдержал страдальческого стона. В голове словно граната взорвалась. Отдышавшись, он покосился на замершего на табурете доктора и, вздохнув, тихо сказал:

— Прости, мама Глаша, сам пока не могу.

— Сейчас, Мишенька, сейчас, — засуетилась тётка, осторожно присаживаясь на край лежанки и отрывая от краюхи небольшой кусочек.

— Доктор, давно я тут валяюсь? — прожевав, спросил Мишка.

— Третий день. Признаться, вам неимоверно повезло. Видел я то орудие, из которого в вас стреляли. Это не ружьё, это, прости господи, ручная мортира. Пуля ударила вас по голове вскользь. От наружного края левой брови по лбу к краю волос справа. Шрам изрядный будет. А пока левый глаз у вас заплыл, впрочем, правый тоже.

— Я заметил, что толком не открываются. А сам левый глаз цел? — быстро уточнил Мишка.

— Внешне всё в порядке. О качестве зрения судить пока рано, — пожал врач плечами. — Да уж не думал, что увижу когда-нибудь человека такой везучести.

— А как я дома-то оказался? — помолчав, уточнил Мишка.

— Вас казаки привезли. И меня тоже, — добавил врач, скривившись.

— Что-то не так? — насторожился парень.

— Ну, если не вспоминать, что меня попросту перекинули через седло, словно барана, и привезли сюда, даже не сообщив, что произошло… — доктор снова скривился. — Хорошо хоть саквояж мой не забыли прихватить.

— Сколько мы вам должны, доктор? — Мишка решил сменить тему на более для него приятную.

— Уже всё оплачено, — отмахнулся врач. — Должен признать, что казаки не поскупились. В общем, поправляйтесь и ни о чём не беспокойтесь. Как себя чувствуете?

— Голова болит так, словно уже на части развалилась, — признался парень.

— Ну, это нормально при таком ранении. Было бы гораздо хуже, если бы уже ничего не болело, — усмехнулся доктор.

— Угу. Если вам за пятьдесят, вы проснулись утром и у вас ничего не болит, проверьте, а живы ли вообще, — ляпнул Мишка раньше, чем успел сообразить, что именно собирается сказать.

— Браво! — расхохотался доктор. — Вот такого я ещё не слышал. Должен признать, в моём деле это можно признать как руководство к действию.

— Пользуйтесь на здоровье, — усмехнулся в ответ Мишка."

"— Ну что ж. Главное у нас получилось. Вы очнулись и даже начали шутить. Теперь всё от вас зависит. А я могу только помочь. До завтра, молодой человек, — с улыбкой попрощался врач и, поднявшись, направился к двери.