Девушка с синими гортензиями

Тот священник, отец Франсуа, очень мне помог. Он не отговаривал меня, как другие, не говорил, что на меня напала блажь, которая скоро пройдет. А сказал, что если бог позвал меня, я должна принять это достойно и следовать велению своей души. Вот я и делаю теперь все, что от меня зависит. Многие думают, жизнь монахини – нечто легкое и приятное. Но я много работаю, дала деньги на две школы, ухаживаю за больными. В Тунисе я помогала в туберкулезном санатории и здесь, в монастыре, тоже не сижу без дела. – Бывшая актриса слабо улыбнулась. – Знаете, раньше я думала, что если буду богата, у меня будет много денег и драгоценностей, только тогда я смогу не бояться жизни. А теперь я думаю, что если у меня не будет ничего, совсем ничего, и я буду совсем одна в пустыне, то бог и тогда не покинет меня.

– Вы счастливы? – серьезно спросила Амалия.

– Да. Я много страдала, и те, кто видел во мне только блестящую актрису… – Ева поморщилась, – ничего не знали обо мне. Несколько раз в своей жизни я была близка к самоубийству, но бог не допустил меня до такого. Я… – Монахиня на какое-то время замолкла, а затем вновь заговорила: – Я знаю, что такое отчаяние, и нищета, и одиночество, и неустроенность. Я прошла через все это. И счастлива, что в конце концов оказалась здесь.

– А что стало с Жюли? – спросила Амалия."

"– Врачи совершили чудо, собрав ей ногу. Теперь Жюли почти не хромает, однако ее ребенок родился умственно неполноценным. Говорят, из-за той бомбежки.

«Вот оно что… – подумала Амалия. – Вот почему граф де Сертан не желает, чтобы тревожили его жену, и вот почему они оба так редко появляются в Париже…»

– Благодарю за то, что согласились уделить нам время, – сказала Амалия, поднимаясь с места. – Если вы в ближайшее время не уедете, буду рада сообщить вам результаты моего расследования. Потому что я намерена довести его до конца.

Ева ответила, что решение уехать или остаться зависит вовсе не от нее. Амалия видела, что монахиня хочет добавить что-то еще, но колеблется. Поэтому, желая немного потянуть время, завела разговор о цветах, которые разводят в монастыре. Ева оживилась и повела гостью смотреть цветники, расположенные во внутреннем дворе, куда мало кого допускали.

– Скажите, – спросила Ева внезапно, – а вы уже говорили с мсье Морисом?

Амалия призналась, что она и Видаль еще не встречались с молодым актером.

– Если вы увидите его… – бывшая актриса закусила губу, – скажите ему, что я молюсь за него. Только это, и больше ничего, если… если он вдруг спросит обо мне.

– Хорошо, – кивнула баронесса, – я передам.

Ева крепко стиснула ей руку и ушла быстрым шагом, наклонив голову. Через несколько минут к Амалии присоединился Пьер Видаль.

– Я обошел часовню четыре раза, пока вы с ней беседовали, – проворчал журналист.