Девочка на лето

Мама не пережила в детстве никаких травмирующих событий, которые сделали бы ее такой, – она просто была избалована. Она – младшая из четырех детей. Бабушка явно не винила дедушку Уолли: она бы никогда не сказала о нем дурного слова, но после нашего сегодняшнего разговора у меня сложилось впечатление, будто именно он больше всего испортил маму.

Но если человека балуют в детстве, это еще не значит, что он обязательно станет таким черствым и надменным, как моя мать. Во всяком случае, не со всеми это работает. Наверное, некоторые люди просто рождаются сволочами.

Бабуля сказала, что мы поговорим об этом подробнее завтра, но на самом деле, тут больше нечего сказать. Я не желаю иметь ничего общего со своей матерью. Ни сейчас, а может, и никогда. То, как она довольно ухмылялась сегодня и попивала шампанское, пока разрушала брак другой женщины, было просто отвратительно. Самое жестокое, что я видела в своей жизни.

Поверить не могу, что лето закончилось. В понедельник я уезжаю в Бостон. А мои отношения с Тейтом все еще висят на волоске, неразрешенные. Только вот теперь я понимаю, что, возможно, решения никогда не последует. Неважно, будем ли мы видеться или нет, наши семьи теперь неразрывно связаны. Навсегда.

Но мы – не наши родители, напоминаю я себе. Мы не такие. Я бы никогда не осудила Тейта за действия его отца, и я знаю, что он не осудил бы меня за то, что сделала моя мать. Я надеюсь, это нас не изменит. А если это все же произойдет, не уверена, что мое сердце выдержит.

Я кладу телефон на прикроватную тумбочку и забираюсь под одеяло, но сон ускользает от меня. Просто не могу заснуть. Мысли несутся по кругу в непрерывном цикле.

Мама забеременела от отца Тейта.

И папа знал, что это был не его ребенок. Это вызывает еще кучу вопросов. Знал ли он, что отцом был Гэвин Бартлетт, или думал на другого неизвестного мужчину? И имеет ли это значение? В любом случае папа знал: у нее был роман. Знал, каким дерьмовым человеком она была. И все равно позволил мне жить с ней. Он оставлял меня с ней наедине с десяти до восемнадцати лет. Восемь лет ее внимание было сосредоточено исключительно на мне, ее личной девочке для битья. Как он мог так поступить?

Внезапно меня охватывает порыв гнева. Теперь не до сна. Все эмоции выплескиваются наружу, все, что я хочу ему сказать, все вопросы, терзающие мой разум, и это выталкивает меня из постели, ведь знаете что? С меня хватит. Мне надоело держать все в себе. Больше никакого молчания. К дьяволу все эти озвучивания потребностей, как любит говорить Тейт. С меня, мать вашу, хватит.

Я даже не переодеваюсь, просто спускаюсь вниз в своих клетчатых шортах и серой футболке. Так тихо, как только могу, иду в прихожую и сую ноги в пару бабушкиных садовых кроксов. Затем беру ее ключи и выхожу из дома, двигаясь к машине.