Девочка на лето

– Значит, ты просто притворялась, что хорошо ко мне относишься…

– Перестань драматизировать, Кэсси! – перебивает она, раздраженно выдыхая. – Никто не притворялся. Я твоя мать. Мне нравится проводить с тобой время.

– Не думаю, что верю в это. – Я проглатываю горечь. – Но теперь мне все ясно. – Глубоко внутри меня змеится разочарование, и я качаю головой, встречаясь с ней взглядом. – Это все был твой грандиозный план, чтобы вытащить Гэвина на публику и унизить его семью?

– Нет, – усмехается она. – Я ведь не психопатка. Но, как я всегда тебе говорила, если представляется возможность, нужно ею пользоваться. Сегодня вечером она мне представилась.

– Неужели, – говорю я с сомнением. – То есть ты этого не планировала. И у тебя не было никаких скрытых мотивов постоянно приглашать Тейта присоединиться к нам за ужином?

– Конечно нет. Мне нравится Тейт. Это абсолютная случайность, что у меня посредством встречи с ним сложилось представление о том, чем занималась его семья в течение многих лет после неосторожного поступка его отца.

– И признаюсь, меня это раздражало. Слушать о жизни Гэвина. Как все в городе по-прежнему обожают его. О нем пишут статьи в газетах, фотографируют с этой его рассеянной женой и идеальным сыном. Может, я немного перегнула палку, – она кивает в сторону отеля позади нас, – но этому городу нужно было знать, что он за человек.

Я смотрю на нее и вижу кого-то, кого не узнаю. Кого-то, кого не хочу знать. Я вижу озлобленную, несчастную женщину, которая ненавидит себя так сильно, что набрасывается на всех вокруг. Женщину, что не смогла спокойно видеть, как мужчина, с которым у нее был роман, живет, казалось бы, счастливой жизнью, и поэтому почувствовала необходимость унизить его и его жену. На публике. На глазах у их сына.

Я смотрю на женщину, которую больше не хочу видеть в своей жизни, и испытываю глубокое чувство потери.

И что бы она ни говорила, я больше не верю в историю, которую она мне втюхала. О том, как она боролась за единоличную опеку, поскольку чувствовала себя уязвимой и хотела быть рядом со своей дочерью после выкидыша. Она сделала это, чтобы причинить боль моему отцу, ясно и незамысловато. Я была для нее собственностью, чем-то, что она могла использовать против него и держать при себе, лишь бы заставить его страдать.

– Ты больна, – говорю я ей. – Реально больна, мама. И с меня хватит.

– Нет, прекрати. Только не говори, что я драматизирую. Не ругай меня за то, что я не встаю на твою сторону, или из-за чего еще ты там хочешь поругать меня. Ты только что унизила моего парня и его семью на публичном мероприятии, которое должно было почтить нашу семью… – Я обрываю себя, ведь она того не стоит. Не стоит той энергии, которую я трачу, произнося эти бесполезные слова.