Хорошая девочка

– Между нами есть… влечение, это очевидно. Ты ревнуешь меня к Карине, и я даже допущу мысль, что имеешь на это право.

Я, кажется, не дышу во время его пламенной речи, потому что до этих его слов и не осознавала, наверное, масштаб собственной ревности. И теперь, чтобы куда-то деть влажные от волнения руки, начинаю нервно водить по тачпаду. Андрей за последние пять минут сказал мне больше, чем за все время моей практики, как не дрожать? Движения курсора меня успокаивают, ничего не поделаешь – в чем-то мы с ним схожи.

– Ревность – не грех, – продолжает нравоучительным тоном он, перехватив инициативу разговора. – В этом нет ничего плохого или страшного. Это естественно, когда человек тебя привлекает. Но понимаешь ли, в чем дело. Тридцатилетняя и, не побоюсь этого слова, опытная Карина не справилась. Ей меня было и много, и мало одновременно. Она хотела другого. Хочет до сих пор, не понимая при этом, что ничего больше не будет. Карина – профессионал международного класса, умнейшая женщина – рыдала всю дорогу с корпоратива, как школьница, и винила меня во всех смертных грехах. Я больше такого не хочу.

– Тогда зачем вы с ней п-продолжаете… – снова заикаюсь я.

– Я с ней ничего не продолжаю. Мы заканчиваем проект, и она уходит.

– Простите, – бормочу зачем-то.

– Посмотри на себя. – Он придвигается, опирается локтями на стол. – Я дал слабину – ты оказалась сверху. Не ожидал, ты меня удивила, не спорю. Но насколько тебя хватило?

Я поднимаю на него взгляд и понимаю, что миг моей славы закончился. Вот он, типичный Аполлонов передо мной во всей красе. И уже точно не выглядит бедным-несчастным-усталым. Он наступает.

– Аня, – мягко говорит, обезоруживая меня, – тебе это не нужно. Ты слишком много надумала. И если ты правда считаешь, что тебе пойдет на пользу смена места практики, уходи. Между нами больше ничего не будет.

Он намеренно добивает меня каждой новой фразой, и я ловлю себя на том, что сижу перед ним не моргая и с приоткрытым ртом.

– Но если решишь уйти, на глаза мне больше не попадайся."

"Невыносимый! Он ведь ревнует тоже! Даже я со своей неопытностью это отчетливо вижу. Ревнует, но не признается в этом. Кто еще школьник из нас?

Меня просто взрывает от его слов, и, когда Андрей демонстративно тянется к ноутбуку, я не позволяю ему даже прикоснуться к нему и, к своему ужасу, шлепаю его по руке.

– Аня? – он вопросительно поднимает брови. – Это мило и забавно, но умоляю…

– Я вас услышала, – шиплю сквозь зубы.

– Уйдете?

И снова эта обреченность уставшего, добитого человека. Будто я – последняя капля в чане его проблем.

– Вы же сказали, что так всем будет лучше. Или я неправильно поняла?

Он не отвечает. Смотрит мне в глаза, а мое сердце тревожно, но сладко замирает.