Хорошая девочка

– Хотите сказать, что у вас с Николаем ничего нет?

Ну технически у нас были его пальцы у меня между ног, но я думаю, Андрей не это имел в виду.

– Он мой хороший друг, готовый всегда протянуть руку помощи."

"И я почти не вру.

– Очень рад это слышать, – бесцветно выдает Аполлонов. – Ну так что, вы уходите? Если да, то освободите рабочее…

– Каморку? – уточняю я, потому что мне кажется, Андрей надо мной издевается. – Ее освободить?

– Я бы хотел заметить, что вы совершаете ошибку…

– Ошибку, серьезно? – Это не я повышаю голос, он сам повышается. Еще и сердце разгоняется в грудной клетке, будто собирается на взлет. – Я, наверное, потеряла ваш список полезных дел, потому что пока моей главной и единственной задачей было сидеть и не отсвечивать.

Лицо горит, но я продолжаю смотреть на Аполлонова, почти не моргая, уже из принципа, как бы страшно мне ни было. Потому что он не прав.

– Вы пока практикантка, Анна, а не специалист. Но… – Он хмурит брови сильнее, а лицо выражает такие муки, будто он все это через самую настоящую боль говорит. – Вероятно, мы могли бы дать вам с Николаем более важную работу.

– Так вы же советуете мне согласиться и уйти!

Я и правда ничего не понимаю.

– Я лишь… – он запинается, поджимает губы. – Если у вас нет отношений, то…

– Бред какой-то! – вырывается у меня. Я это вслух сказала, да?

Судя по удивленному выражению лица Андрея, да. Ну как же он меня бесит! И какие же они с Голицыным разные! Ему бы хоть каплю откровенности Ника, и мир бы другими красками заиграл!

– Могу я задать вам один вопрос? – Вдохновленная его секундным замешательством и растерянным видом, я делаю шаг к его столу.

Андрей наклоняется ближе, и теперь я чувствую его запах, а еще очень близко могу рассмотреть глаза. И от ощущения его теплого тела рядом у меня где-то между ребер внезапно ноет, воет, колет или даже екает – кто эти чувства разберет.

– Разумеется, задавайте, – чересчур спокойно, так что можно подумать, будто он волнуется, отвечает Андрей. Кадык на его шее дергается, и у меня кружится голова.

– Вы что… ревнуете? – шепчу я, потому что громче говорить не получается.

Хочется зажмуриться, чтобы не увидеть, как он снисходительно посмотрит на меня в ответ. Хочется закрыть руками уши, чтобы не услышать, как посмеется. Но я лишь сжимаю кулаки, чтобы выстоять в этом споре.

– Что за…

– Будьте честны, – прошу я все тем же шепотом, но искренне, и даже не отвожу глаза, хотя очень хочется.

Как же после Голицына, который никогда не затыкает рот, раздражает Аполлонов, из которого не вытянешь и слова по существу!

Андрей хмурится, громко дышит и вдруг задирает нос.

– Что вы решили? – как упертый баран, задает те же вопросы снова и снова. – Воспользуетесь предложением? Он дал вам визитку.