Хорошая девочка

Возьми хотя бы себя…

О нет, если он заговорит про то, что было ночью, я уйду и спрячусь на веки вечные. Приходится отобрать у него телефон. А когда я снова не к месту думаю, что пальцами он своими все-таки шевелил, ловлю на себе читающий мысли взгляд. Голицын точно знает, о чем я думаю.

– Ненавижу тебя, – шиплю на него, но мой голос предательски дрожит.

– Где-то я это уже слышал, малыш, – расплываясь в победной улыбке, болтает Ник, а после машет на меня рукой. – Иди к этому Игорьку, ничего не теряешь. Он повосхищается тобой, зарядит эмоциями. Он же не извращуга какой?"

"– Я откуда знаю? – бормочу недовольно. – Да вроде нет.

– Ну тогда вообще зашибись. Твоя ценность в том, что тобой нельзя воспользоваться, понимаешь? Ты чистый лист, который может получать и ничего не отдавать взамен.

– Опять какая-то мутная философия. Говори проще.

Я не просто сажусь, а без сил падаю на крутящийся стул напротив Голицына и откидываю голову на низкую спинку.

– Окей. Смотри. Даже если Игорек подонок, он ничего тебе не сделает и никак тебе не навредит. Но! Возможно, он будет смотреть на твои почеркушки и говорить, как ты восхитительно гениальна. А здесь ты будешь еще три недели убираться и захлебываться слюной при виде двух самцов.

– Какой же ты… – скривив нос, я отталкиваюсь ногой от пола и кручусь на стуле, чтобы оказаться к Нику спиной.

– Прекрасный? – Он подкатывается ко мне сзади, разворачивает к себе и нависает сверху. Теперь мы сидим близко друг к другу, на уровне моих глаз его губы.

– Пососемся? – не настаивая, но все равно лезет Голицын.

– Нет, – тихо шепчу я без яда и недовольства, а он внимательно смотрит на меня.

Просто нет.

К своему ужасу, на короткий миг я даже могу представить, что не останавливаю его, и он тут же вгрызается в мои губы, как безумец. Он может. Это вполне реально, и мне бы, наверное, даже понравилось, но вместо этого я продолжаю глядеть в наглые глаза Ника, пока тот щурится в нетерпении.

– Вы, я смотрю, вообще не работаете? – Ворчание Аполлонова, неожиданно заявившегося на склад, проходится по сердцу ледяным ножом. Я резко выпрямляю спину.

У него тут скрытая камера или что? Откуда этот человек так ловко подгадывает моменты, чтобы застать нас с Голицыным в максимально неловких позах?

Я напрягаюсь, но быстро беру себя в руки, потому что стыдиться мне нечего. Он ведь сам выстроил между нами границу и заявил, что я ему не пара? И с Ником у меня ничего нет, в то время как сам Андрей развлекается с почти тридцатилетней Кариной.

– Анна, зайдите ко мне, – бросает он и так же внезапно, как появился, уходит.

Мы с Голицыным замираем на пару секунд, будто сейчас должно произойти что-то важное. Тишина становится давящей, словно нам есть что друг другу сказать.