Хорошая девочка

Мне кажется, Ник хочет открыть рот и возразить, но вместо этого он еле заметно кивает.

– Иди, – произносит он, и только через секунду на его губах появляется улыбка.

И я иду. А коленки подгибаются и дрожат, как бы ни пыталась вышагивать уверенной походкой до двери. И только переступив порог, сдаюсь и уже лечу быстрее, чем успеваю задуматься, что могла бы значить эта самая заминка с Ником. Подумаю об этом потом. Завтра, как сказала бы Скарлетт.

В кабинете я Аполлонова не нахожу, и мне приходится томиться в ожидании. Он появляется лишь через пару минут, за которые я успеваю накрутить себя по полной, и какое-то время стоит в дверном проеме не двигаясь.

– Анна, – звучит так, будто он готовится сказать что-то страшное.

«Анна, у меня рак».

«Я не могу иметь детей».

«Я сделал все, что мог, но пациент мертв».

«Твоя собака не сбежала, я сбил ее на машине».

Я даже не знаю, какие еще новости могут начинаться с такого тяжелого «Анна».

– Я слышал, что вы получили приглашение пройти практику в другом месте.

Андрей наконец оживает, огибает стол, но на свое место не садится. Постукивает пальцами по деревянной поверхности.

– Игорь Сергеевич, верно? – Он откашливается, его глаза странно мечутся по столу. – Так как я против отношений на рабочем месте, уместнее будет согласиться, верно?

«Верно» явно его слово-паразит. Он что, нервничает?

– Каких еще отношений? С кем? – Мой голос срывается, и второй вопрос я практически шепчу. Зачем Аполлонов это делает? Зачем опять вспоминает тот наш поцелуй, если уже ясно было сказано, что…

– С Николаем, разумеется.

Ну конечно с Николаем, с кем же еще! А-а-а-р-р!

Желание настучать начальнику по голове растет в геометрической прогрессии, потому что он невыносим.

– Можете не оправдываться, я не раз заставал вас с ним, – говорит он тоном, не терпящим возражений, но я все же возражаю, потому что устала от обвинений в том, чего нет!

– Вы заставали нас в макетной мастерской площадью три на три метра, куда сами же и определили. Там сложно держаться друг от друга на приличном расстоянии. Как и на складе со стеллажами. С вашей же подачи у меня не было возможности освоить большую площадь в этом бюро, – говорю спокойно и уверенно, хотя таковой себя не ощущаю. Это все злость и раздражение – они провоцируют меня на подобные подвиги. – Вы преувеличиваете.

Против отношений он… Как же! Может быть, он просто ревнует? Хотя эта мысль у меня самой вызывает улыбку, которую мне не удается сдержать. Аполлонов как-то странно на меня смотрит, и это лишь больше подстегивает.

– И как-то несправедливо, Андрей Григорьевич. – Из меня лезет самое настоящее зло, как тогда с Роксаной на вечеринке. – Вам с Кариной встречаться можно, а нам с Ником нет?

Логика вышла из чата.