Почти семейный детектив

Мысль была неприятной, царапающей, но ускользающей от сознания, тем более, что все, связанное с Галицкими, интересовало ее гораздо больше.

— Тебя нашли на улице. — Галицкий говорил сквозь зубы, словно заставляя себя проталкивать слова наружу. — Привезли в больницу. Ты была без сознания и все время бормотала: «Илья, Илья…» Врачи влезли в твой телефон, и так как Илья там был только один, позвонили мне с вопросом, знаю ли я гражданку Друбич Ганну Михайловну.

— Ты не стал от меня отказываться? — в голосе Ганны скользнула насмешка. — Вот спасибо.

— Я выяснил, что с тобой случилось, и, так как Гарик накануне уехал в Витебск в командировку, то позвонил ему с просьбой организовать для тебя нормальные условия, найти каких-нибудь профессоров и все такое. А сам впрыгнул в машину и помчался сюда.

— Я надеюсь, с водителем?

— Водитель к тому моменту был уже дома, поэтому я предупредил маму, не стал пугать Вову и поехал. К твоему сведению, я умею водить машину.

— Я ни разу не видела тебя за рулем, — пробормотала Ганна.

— Я не больной и не убогий. То, что я обычно езжу с водителем, это вопрос удобства. За рулем я не могу смотреть документы и отвечать на телефонные звонки. А вообще вожу я довольно уверенно, и проехать шестьсот километров по пустынной дороге — не такая проблема, чтобы сейчас ее обсуждать.

Разговор пришлось прервать, потому что в палату вошла группа людей в белых халатах, возглавляемая Гариком.

— Пока тебя осмотрят, мы сходим перекусим, — сказал Галицкий. — С учетом, что ел я в последний раз вчера в пять, а сейчас уже полдень, есть хочется сильно.

— Это я так долго была без сознания? — Ганна испуганно посмотрела в лицо склонившегося над ней пожилого человека в белом халате.

— Да разве ж это долго, — тот усмехнулся в пышные усы. — У вас, девушка, удивительно крепкая голова.

— Я только не могу ее повернуть, — жалобно сказала Ганна.

— Это от бинтов. Голова у вас пробита, сейчас мы ее разбинтуем, посмотрим, перевязочку сделаем, будет у вас нашлепка полегче, завертите головой как миленькая.

— Мы тогда пошли, — полуутвердительно-полувопросительно сказал Галицкий. — Тебе что-нибудь нужно?

— Холодного борща, свекольника, — быстро сказала Ганна. — И драников со сметаной. Можно две порции.

Ее слова отчего-то вызвали гомерический хохот. Смеялся усатый доктор, смеялся хлопающий Илью по плечу Гарик, улыбался даже сам Илья. Ганна искренне не понимала, над чем они ржут.

— Точно будешь жить, — сообщил Гарик, отсмеявшись. — Знал бы я, что ты первым делом жрать попросишь, так и не срывался бы к тебе посреди ночи.

— Чего ей сделается, у нее голова пустая, — поддержал его Галицкий.

Ганне вдруг стало так обидно, что слезы полились из глаз.